в сотый раз объясняют одно и то же.
– Ну подумай сама, мы можем представить всё это как нелепое недоразумение, шутку, розыгрыш, неудачную месть… да как угодно! Я поговорю с Виктором Григорьевичем, объясню ситуацию. Уверен, он поймет, войдёт в положение. Ника, у нас столько лет за плечами, неужели ты хочешь всё это перечеркнуть?
Я едва сдерживаю себя, чтобы не броситься на него и не вцепиться ногтями в эту самодовольную рожу. Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони до боли.
– Всё это? – хрипло повторяю я. – Ты изменял мне, лгал мне в лицо, унизил меня, а теперь хочешь, чтобы я помогла тебе выкрутиться? Ты в своём уме? Да ты даже подарки ей дороже делаешь, чем мне – твоей жене!
– С чего ты взяла? – так искренне изумляется он, что если бы своими глазами не видела чек, поверила бы.
– Кольцо! Ты подарил ей кольцо, а мне браслет дешевый!
– Никуля, солнышко, я куплю тебе сотни колец. – он умоляюще складывает руки, – я на все согласен!
Макс пытается приблизиться ещё, и я машинально отступаю назад. Видимо, это цепляет его, потому что в глазах появляется знакомая вспышка гнева.
– Ты сама не идеальна, Ника, – раздраженно бросает он. – Не выставляй себя жертвой. У нас обоих были ошибки, но семья важнее. Давай забудем эту чушь. Я прощу тебе эту глупую выходку и будем жить как раньше.
– Ты простишь? Мне? – Я усмехаюсь. – Щедрый какой! За что же ты меня прощаешь, Макс? За то, что я не закрыла глаза на твою ложь?
– Да перестань ты играть драму! – резко повышает голос он. – Не доводи ситуацию до абсурда. Я не дам тебе развода, поняла? Даже не мечтай об этом!
– Не дашь развода? – Я смотрю на него уже с открытым презрением. – Хочешь сказать, будешь удерживать меня силой?
Макс делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Но глаза его полны ярости и даже отчаяния.
– Ты сама не понимаешь, что творишь! Я сделаю всё, чтобы твоя жизнь превратилась в ад, если ты сейчас уйдёшь. Ты потеряешь работу, репутацию, всех друзей… ты будешь жалеть всю жизнь, что посмела унизить меня.
Он почти шипит, приближаясь вплотную, словно пытаясь подавить меня одним лишь своим видом. Я чувствую, как внутри что-то надрывается и ломается окончательно. Страх сменяется ненавистью, а затем холодной, железной решимостью.
– Уходи, Макс, – говорю я тихо и твёрдо. – Уходи и больше никогда не появляйся в моей жизни.
– Ты об этом ещё пожалеешь, – угрожающе произносит он, нависая надо мной. – Я тебе даю последний шанс!
Я открываю дверь и с трудом удерживаю себя в руках, чтобы не толкнуть его в спину.
– Уходи. Сейчас же.
Макс замирает на пороге, смотрит на меня в упор, словно пытается что-то прочесть в моём лице. Наверное, ищет там слабость, нерешительность, но я не даю ему этого удовольствия.
Он медленно выходит, бросая на меня последний взгляд, полный ненависти от которой меня даже передергивает. Дверь закрывается за ним с резким хлопком, и я тут же опускаюсь на пол, чувствуя, как силы окончательно покидают меня.
Из кухни выходит Юля, на её лице смесь тревоги и восхищения.
– Ты как? – осторожно спрашивает она, садясь рядом и обнимая меня за плечи.
– Не знаю, – честно признаюсь я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. – Наверное, это только начало.
Глава 10
Утром я первым делом иду в суд, подаю заявление на развод и еду на работу.
Настроение гаже некуда, совсем нет желания встречаться с клиентами, разбираться в делах.
Сейчас бы забиться куда-нибудь под тёплый плед и наплакаться вволю. А потом уехать далеко-далеко. Так далеко, чтобы прошлое осталось где-то позади, чтобы почувствовать себя свободной, как птица!
Только не могу я сейчас агентство бросить, это единственное, что у меня осталось.
Я вижу большой торговый центр и, повинуясь минутному порыву, сворачиваю к нему. Нужно срочно себя чем-то порадовать, иначе я и работать не смогу!
Я не спеша иду вдоль бутиков и прислушиваюсь к себе. Чего бы мне хотелось? Но сердце не откликается ни на туфли из последней коллекции, ни на брендовые сумочки, ни на шикарное нижнее бельё. Зачем мне это всё, если я потеряла семью и мужа, которого все еще продолжаю любить против своей воли?
Вдруг в витрине я замечаю сарафан, белый в мелкий цветочек, миленький до невозможности. Усмехаюсь: ещё только кокошника не хватает. Прохожу мимо.
Смотрю на себя в отражении сверкающих стёкол и вижу деловую женщину в строгом костюме и стильных очках.
Это я. Я такая – всегда собранная, всегда по делу. Какие уж тут сарафаны? Да и не подойдёт он мне…
Но ноги почему-то сами несут меня назад, к этому магазину.
«Я только посмотрю ещё раз, чтобы убедиться, что это абсолютно бесполезная для меня вещь», – уговариваю я себя и захожу в бутик.
– Добрый день, что желаете? – тут же подходит ко мне улыбчивая девушка. – Блузки, юбки, пиджаки?
– Добрый день, покажите мне сарафан, который на витрине у вас, – говорю я.
Она мельком оглядывает меня, и в ее глазах мелькает сомнение, но профессиональная этика не дает ей высказать его. Она снова улыбается:
– Да, конечно, сейчас принесу!
Ну вот, даже продавщица видит, что он мне совсем не подойдёт! Но я не из тех, кто останавливается на полпути! Я гордо вздергиваю подбородок и иду в примерочную.
Сарафан кажется невесомым по сравнению с моей привычной одеждой. Конечно, я и платья ношу, и юбки, и летом топики, благо фигура позволяет, но в основное рабочее время моя одежда – это пиджаки, строгие платья, юбки-карандаш. На отдыхе я предпочитаю шорты и майки.
Ну что за юрист в сарафане, скажите мне?!
Я осторожно натягиваю нежнятину на тонких бретельках и смотрю на себя в зеркало. Удивительно! Мало того, что он сел как влитой, так словно изменил мою фигуру. Талия стала тонкой, а грудь и бедра наоборот приобрели соблазнительные формы.
Струящаяся ткань нежно облегает и подчёркивает всё в нужных местах. Я снимаю очки и распускаю волосы. Выхожу из примерочной кабинки, чтобы получше рассмотреть
