двигателем, образно выражаясь.
Вспоминал ли Сергей о своей прежней жизни? Вспоминал, хотя и нечасто. Большей частью это были воспоминания о матери. Изредка он писал ей письма, в которых сообщал, что по-прежнему обучается в аспирантуре. Мать писала в ответ, что она очень рада за Сергея и надеется, что он скоро станет настоящим ученым, потому что он очень способный и умный мальчик.
Вспоминал ли Сергей об Агнессе и ее отце? Можно сказать, что нет. Впрочем, все же вспоминал – изредка. Но при этом всякий раз удивлялся, будто не верил самому себе: неужели с этими людьми он и впрямь когда-то встречался в своей жизни? И тут сам себе давал ответ: да, конечно, встречался, если уж они вспоминаются. Вот Агнесса даже называла его красавчиком. По имени – никогда, а все красавчик да красавчик…
А вот об Инне вспоминалось гораздо чаще. Причем воспоминания эти отличались от воспоминаний о той же Агнессе. В воспоминаниях о ней было очень мало каких-то конкретных эпизодов, а все больше присутствовали чувства и ощущения.
Глава 6
Наконец теоретическое обучение закончилось, а это означало, что настало время практики. Однажды утром к Сергею подошел его давний знакомый – тот самый брюнет. С ним Сергей не виделся с той самой памятной беседы в университете.
– Привет, – произнес брюнет. – Как говорится, гора с горой… Давай-ка собирайся, и поедем. Нас ждут. Вернее сказать, ждут тебя. Велено тебя доставить в целости, сохранности и в бодром состоянии.
Сергей не стал спрашивать, кто именно его ждет и по какому делу. Все это были лишние вопросы. Если ждут, то, значит, и скажут для чего. При этом будет ясно, кто именно ждет. Так что – никакие вопросы тут не нужны.
Поехали на автомобиле, брюнет был за рулем. Ехали недолго. Вскоре машина остановилась у пятиэтажного здания. На первый взгляд непонятно было, что это за здание – никаких вывесок на нем не имелось.
– Иди за мной, – коротко произнес брюнет.
Вошли в холл, навстречу им поднялся человек в штатском. Брюнет что-то коротко ему сказал, кивком указывая на Сергея. Человек в штатском сделал жест, означавший, что можно проходить.
Поднялись на третий этаж и подошли к глухим, выкрашенным в коричневый цвет металлическим дверям.
– Жди тут, – сказал брюнет и исчез за дверью.
Вскоре он вернулся и указал Сергею на дверь – заходи. Сергей толкнул дверь и вошел. Брюнет остался за дверью, а может, и вовсе удалился – он свою задачу выполнил.
Помещение было как помещение – ничего примечательного. Жалюзи на окнах, диван, три кресла, письменный стол, шкаф для одежды, холодильник в углу – вот и вся обстановка. Сергей беглым взглядом окинул весь этот антураж – меблировка интересовала его мало.
А вот люди, находившиеся в кабинете, его заинтересовали – ведь это именно к ним привел его брюнет. В кабинете было двое мужчин за пятьдесят лет. Одеты в штатские костюмы, и лица у них самые обыкновенные – ничем не примечательные. Однако же дело было не в костюмах и не в выражении лиц хозяев кабинета. Если уж Сергея сюда доставили, то, следовательно, в его жизни намечался какой-то основательный перелом. Это Сергей понимал отчетливо.
– Здравствуйте, Сергей Игоревич, – произнес один из мужчин и указал на кресло. – Проходите, присаживайтесь. Поговорим. Я – генерал-майор… – и он назвал свою фамилию.
Вслед за ним отрекомендовался и второй мужчина: у него было полковничье звание.
– Ваша учеба закончена, настало время практических действий, – без предисловий начал генерал-майор. – Вы готовы к практическим действиям?
– Готов, – ответил Сергей.
– Прекрасно, – кивнул генерал-майор. – Тогда приступим к самой сути. Сейчас мы изложим содержание задачи, которую вам предстоит выполнить. Вы должны понимать, что наше изложение – это теория. За ней последует собственно практика, то есть непосредственное выполнение возложенной на вас задачи. Впрочем, практической частью будут заниматься вместе с вами другие люди. Итак, слушайте. Если будут вопросы, задавайте. Нам очень хочется, чтобы у вас возникали вопросы, и чем больше их будет, тем лучше. Чем больше у вас возникнет вопросов, тем больше у нас к вам будет доверия. Потому что это будет означать – вы в теме и стараетесь выяснить все возможные моменты и нюансы.
– Мы не доверяем тем нашим сотрудникам, кто задает нам мало вопросов, – добавил полковник. – Надеемся, вы нас понимаете…
– Понимаю, – кивнул Сергей.
Ему и без пояснений было понятно, что вопросов у него будет множество – каким бы ни было предстоящее задание. Он был математик, и у него было математическое понимание действительности. В математике имеется несокрушимое правило: если ты приступаешь к решению какой-то сложной задачи и с самого начала упустишь хотя бы незначительный нюанс, то все дальнейшее решение будет неправильным. А в большинстве случаев и вовсе не удастся достичь какого-то решения. Ну, а если оно так в математике, то, значит, так оно и в жизни.
– Прекрасно, – сказал генерал-майор. – Тогда слушайте… Вы, разумеется, следите за политическими событиями в стране и за рубежом?
– Да, – ответил Сергей.
– Тогда вы должны знать один важный момент. В последнее время в стране, если можно так выразиться, завелись некие личности. Раньше их называли диссидентами и инакомыслящими, теперь у них множество других названий. Но дело, как вы понимаете, не в названиях. Дело в сути и смысле их деятельности. В содержании их деятельности. Есть среди них публика вполне безвредная. Крикуны, горлопаны, этакие, знаете ли, самовлюбленные особы, для которых главный и единственный смысл жизни – обратить на себя как можно больше внимания. Вот они и кричат, заявляя о себе, со всех трибун и всеми возможными способами…
– В основном эта публика относительно безвредная, – продолжил полковник. – У этих людей – явная нехватка интеллекта, культуры и воспитания, отсюда и их крики и вопли. Разумеется, от них тоже бывает вред хотя бы потому, что своими, так сказать, общественными проявлениями они пагубно воздействуют на некоторую часть населения. Ну да разговор сейчас не о них.
– Разговор сейчас о других крикунах, – сказал генерал-майор. – Один поэт когда-то назвал их «печальниками». Да уж, печальники… – Генерал-майор усмехнулся. – Эта публика серьезная и опасная. Почему? Ответ прост: многие из этих людей не сами по себе печальники, то есть не по внутреннему своему убеждению, а печальники корыстные. Это означает, что они находятся на содержании наших врагов. Они, значит, печалятся и за это получают от наших врагов деньги.
– Профессиональные печальники, так сказать, – добавил полковник. – Печалиться – их профессия, их хлеб. Ну, а о чем именно они печалятся
