доносился из лаборатории, Тиган пошла к ней.
― Сегодня утром у нас было какое-то волнение, ― ветеринар вытирала стол. ― Как выяснилось, два дня назад гиена съела резиновый сапог.
― Бастер? ― уточнила Тиган. Бастеру было восемь лет, и он рвал и глотал все, что оказывалось рядом с его мощными челюстями.
― Ага, паршивец из семейства Гиеновые собственной персоной, ― сказала Агнес. ― Ему теперь нужна операция. Садовник, на котором был этот сапог, когда Бастер вцепился в него, никому об этом не сказал, пока Бастер не слег. Боялся, что у него будут проблемы.
― Бастер снял сапог прямо с ноги? Я бы испугалась этого сильнее, чем потерять работу.
― В следующий раз он проверит ограждение более тщательно, если, конечно, следующий раз будет. Доктор Макс решил сделать небольшой обход, чтобы успокоиться перед тем, как мы начнем. Мне жаль всех, кто сегодня встанет у него на пути. О, у меня не было времени покормить кого-нибудь этим утром, не говоря уже о чистых клетках.
― Я займусь этим.
Закончив с клетками, Тиган разогревала козье молоко для завтрака, когда вошел доктор Макс.
― Ты была в Доме приматов? ― спросил он.
― Да. Проходила мимо.
― Видела уличную кошку?
― Кошку?
― Я услышал шум и пошел туда. Синди сказала, что с тобой был «страшный котенок». Я решил, что кто-то мог пробраться к нам с улицы.
― Не думаю, ― ответила Тиган. ― Во всяком случае, я его не видела.
― Что ж, держи ухо востро, ― сказал доктор Макс. ― Бродячие животные переносят всевозможные болезни. Мне нужно помыться. Сегодня у меня нет времени проследить за ситуацией в Доме приматов, поэтому держитесь подальше от вольера. У мисс Хан все еще случаются припадки.
Тиган смешала корм для ежей и постучала по ящику, чтобы разбудить их. Они должны быть очень голодными, если их еще никто не кормил сегодня, но вместо этого они сбились в маленький клубок. Они смотрели на Тиган маленькими черными глазками, моргая.
― Да что с вами такое? ― Тиган осторожно взяла Крошку на руки и протянула ему пипетку с молоком. Его маленькое сердечко билось, как отбойный молоток.
― Что случилось? ― она погладила его кончиком пальца. ― Это всего лишь я.
Тиган уговорила его поесть. Остальные ежата доели свою миску с едой, и она забрала ее. Они снова прижались друг к другу, пытаясь зарыться поглубже в свое гнездо.
Доктор Макс все еще был в операционной, когда она открыла свой шкафчик и достала куклу-шимпанзе. Она всегда чувствовала себя глупо, когда нужно было пронести игрушку через территорию зоопарка. Маленькие девочки останавливались, чтобы показать пальцем, а их матери открыто пялились.
Синди, казалось, забыла о докторе Максе и всяких страшных котятах.
«Выйти», ― показала она, увидев Тиган. ― «Выйти наружу, пожалуйста».
Синди всегда хотела выйти из вольера. Это разбивало сердце Тиган. Ее никогда не выпустят на свободу.
«Где твой ребенок?» ― прожестикулировала Тиган. Шимпанзе покачала головой.
Синди забрали из дикой природы еще в младенчестве и продали на черном рынке. Ее наряжали в детскую одежду на потехе публике, пока шимпанзе не стала слишком большой.
Она уже не сможет жить в дикой природе. У нее вообще не было навыков общения с себе подобными, и она нападала бы на других шимпанзе, если бы им разрешили находиться в одном вольере.
Доктор Макс надеялся, что это изменится. Он договорился, чтобы самец шимпанзе Оскар, выросший в таких же условиях, пришел в зоопарк Линкольн-парка в качестве друга и, возможно, пары для Синди. Оскар должен был приехать осенью, но их будут держать подальше друг от друга, пока доктор Макс не решит, что Синди готова встретиться с ним.
Тот факт, что шимпанзе напала на ученого-исследователя приматов, не предвещал Оскару ничего хорошего.
«Где твой ребенок?» ― снова спросила Тиган.
Доктор Макс считал, что игровая терапия может помочь Синди вспомнить те несколько месяцев, что она провела в дикой природе с матерью. Это могло бы помочь ей вспомнить, что она шимпанзе.
Тиган изучила многочасовые кадры с матерями-шимпанзе и их детенышами, прежде чем они начали свою творческую игру.
Синди проигнорировала вопрос, поэтому Тиган села и принялась рыться в волосах куклы в поисках блох. Она притворилась, что нашла одну, вытащила ее и зажала между зубами. Синди вскочила со своей качели. Она принесла свою куклу и тоже принялась искать блох.
Тиган прижала к себе куклу. Синди где-то минуту прижимала к себе куклу. А потом бросила ее головой о землю, забралась на качель и легла, свесив ногу.
― Не хочешь сегодня играть? ― остаток часа Тиган провела, притворяясь мамой-шимпанзе, а Синди смотрела на нее с качелей.
Когда Тиган вернулась в лабораторию, доктор Макс и Агнес стояли посреди комнаты. Агнес держала что-то в руке.
― Все в порядке? ― спросила Тиган. ― Как прошла операция?
― С Бастером все будет хорошо, ― сказал доктор Макс.
― Крошка Тиддли мертв, ― выпалила Агнес. Она держала маленькое тело.
― Всего час назад он был в полном порядке, ― Тиган взяла его. Неправильность, которую она всегда чувствовала, когда прикасалась к смерти, распространилась на нее, а затем ей на смену пришел гнев. ― Кто это сделал?
― Он лежал на полу, ― сообщил доктор Макс.
― Этого не может быть, ― возразила Тиган. ― Я сама лично положила его в ящик, ― на морде у него была кровавая пена, а рот разинут. ― Кто еще здесь был?
Агнес встретилась с ней взглядом и отвела глаза.
― Больше никто не заходил, Тиган. Только ты.
Кто-то наверняка заходил. Тиган покачала головой. Никто из своих не сделал бы нечто настолько… злое.
Я видел, как кот-сидхе сдавил птенца до смерти. Просто чтобы услышать, как он пищит… Синди сказала мне, что у тебя с собой
