— Хелло, профессор! Мы нашли ваш портсигар. Он действительно оказался у нас!
— Позвольте, о каком портсигаре вы говорите? — я опешил.
— То есть как? Выйдя от нас, вы тотчас вернулись за забытым портсигаром. Но мы нигде не могли его обнаружить. Помните, мы же вместе искали его.
— Я искал?
— Портсигар нашелся минуты через две после вашего ухода… Он каким-то чудом оказался под скатертью.
— Кто оказался под скатертью?
— Портсигар, разумеется.
— Скажите, господин министр у себя?
— Да.
— Будьте добры, соедините меня с ним!
Узнав, в чем дело, министр даже поперхнулся.
— Вы в самом деле не курите?
— Никогда не курил.
Из трубки донеслась приглушенная ругань, торопливая перебранка с секретарем, затем снова послышался голос министра:
— Проклятие, Бирминг! Значит, он был здесь, под самым нашим носом! Какая дерзость! Самому залезть в пасть льва! И я разговаривал с ним! (Снова послышались ругательства и проклятия — это министр давал волю своим чувствам.) Профессор, мы должны схватить его сегодня же, во что бы то ни стало! Слышите?!.
9
Прежде чем ознакомить читателя с дальнейшим ходом событий, мне хотелось бы привести выдержки из газетных статей и сообщений, наделавших много шума и вызвавших самые фантастические кривотолки относительно моей персоны. Газетные полосы пестрели кричащими заголовками, связанными с моим открытием. Эта сенсация по-прежнему оставалась в центре внимания печати. Сам же я вынужден был в это время отсиживаться дома и о драматических событиях узнавал из сообщений газет. Невероятный ажиотаж, поднятый вокруг моей особы, не мешал мне с удовольствием попивать черный кофе.
Должен признаться, у меня немного отлегло от сердца, после того как я поделился тайной, столь угнетавшей меня. Мне казалось, что «репродуцированного Бирминга» удастся задержать в самое ближайшее время и я смогу спокойно заняться прерванной работой. Правда, мысленно я вновь и вновь возвращался к тому, что переполняло тревогой и волнением мою душу. Ничего удивительного, ведь пока я прохлаждаюсь в своем особняке, кто-то в моем обличье, но чуждый и враждебный мне, жил моей жизнью где-то неподалеку, а может быть, и вдали от меня…
Из дневных и вечерних газет мне стало совершенно очевидно, что сообщение о создании теледвойника предельно распалило воображение людей.
«Ньюс Кроникл»
СТРАХ ПЕРЕД «ИСКУССТВЕННЫМ ЧЕЛОВЕКОМ»!
ПАНИКА В МЮЗИК-ХОЛЛЕ! ПРЕДЛОЖЕНИЕ ОБ ОБНОВЛЕНИИ
ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РОДА
После сенсационного сообщения профессора Бирминга о создании телечеловека в полицию и редакции газет беспрерывным потоком поступают заявления о злодеяниях, якобы совершаемых пресловутыми телесуществами. Не далее как сегодня в полицейский участок Стэнлейского округа прибежала супруга богатого торговца госпожа X. Рооле, взлохмаченная, в расстроенных чувствах, и заявила, будто ее мужа подменили искусственным человеком. До самого последнего дня господин Рооле вел себя безупречно, был неизменно внимателен, хотя и отличался некоторой холодностью. Последнее не удивительно, ибо счастливое супружество длится уже двадцать один год и шесть месяцев. Сегодня в полдень он заявился домой в приподнятом настроении, со свежими следами губной помады на воротничке рубашки. Когда госпожа Рооле вполне резонно потребовала объяснения по поводу столь необычного поведения, он, не обращая ни малейшего внимания на ее священный гнев, схватил свою благоверную в объятия и игривым (!) тоном принялся уверять, что она — ангел небесный, очаровательное создание и пусть-де она осыпает его бранными словами, все равно он, Рооле, не изменит веселого расположения духа, потому что ему теперь все трын-трава, дескать, он все вокруг видит в розовом свете. Мало ли что может быть в жизни… Тра-ляля-ля, тра-ля-ля-ля. А между тем до этого дня, подобно всем благонамеренным людям, как бы благодушно они ни были настроены, он, Рооле, не позволял себе петь даже в ванной. Имея в виду столь необычные явления, как игривое настроение, не приличествующее почтенному главе семейства, пение шансонеток в особенности, а также следы губной помады неизвестного происхождения, госпожа Рооле твердо убеждена, что ее супруг стал несчастной жертвой профессора Бпрминга, подпавшего под влияние коммунистической пропаганды. Как она уверяет, подлинный Рооле томится где-нибудь в застенках или в тайнике, откуда домой передают лишь его телевизионное изображение, то есть репродукцию. В связи с этим исключительным событием госпожа Рооле требует неусыпной охраны со стороны полиции с целью обеспечения ее личной безопасности, поскольку она не рискует переступить порог собственного дома до тех пор, пока там обитает это чудовище. Кроме того, она настаивает на немедленном аресте профессора Бирминга и освобождении подлинного ее супруга.
Наш корреспондент связался с господином Рооле, который самым категорическим образом опровергал все, по его выражению, «дикие вымыслы» супруги. «Мне и в голову не приходило, что несколько пятен губной помады могут начисто лишить жену рассудка! Поверьте, я натуральный, доподлинный Рооле, можете в этом не сомневаться». И в доказательство почтенный коммерсант с силой ударил себя в грудь.
Корреспондент далее сообщает:
Сегодня вечером в Поло — захолустном городке Восточного Миклана, подарившем стране известного археолога Е. Диардесса и родоначальницу современного детективного романа госпожу А. Инделлен, — произошло сенсационное событие, повергнувшее всех в величайшее смятение. Поначалу все шло очень мирно, как и всегда. Зажглись уличные фонари. Наслаждаясь приятным осенним вечером, толпы гуляющих заполнили городские бульвары и скверы. Партер и галереи всех ярусов мюзик-холла были набиты битком. За столиками посетители, распивая кока-колу и прочие напитки, с нетерпением ожидали выступления ансамбля «Мерцающие звезды». Появление на сцене танцовщиц вызвало восторженные возгласы и дружные аплодисменты всего зрительного зала. Грянул джаз. В такт бешеным ритмам оркестра в искрометном вихре проносились обнаженные женские ноги и плечи, окутанные клубами табачного дыма, приобретавшими в. лучах прожекторов самую причудливую окраску. Звуки музыки перемежались звоном бокалов и приглушенным смехом. Но вот Биб Женн принялся неистово колотить ударными палочками, и все почувствовали, что наступает кульминационный момент ночного представления — гвоздь программы под интригующим названием «Обнажающиеся звезды». Затаив дыхание, мужчины, как зачарованные, устремили на сцену жадные взоры. Атмосфера в зрительном зале накалялась. Уже казалось, что не Биб Женн орудует палочками, а они сами с остервенением, в истерическом экстазе дергают руки ударника. Внезапно барабанная дробь оборвалась, и наступившая тишина буквально оглушила зрителей. Тихо заиграл оркестр, и под нежную, замирающую мелодию двенадцать танцовщиц, судорожно извиваясь, принялись сбрасывать с себя одежды, бесстыдно обнажая тела. В клубах сгущающегося табачного дыма тела растекались, становились бесформенными, и лица зрителей причудливо сливались в одну сплошную массу. Прожекторы бросали на сцену разноцветные снопы света: лиловые, золотисто-желтые, сине-зеленые… Огни рампы переливались все быстрее, и вскоре все здание мюзикхолла было охвачено ярким танцующим пламенем. Казалось, будто языки его пронизывают сцену и зрительный зал множеством крошечных бликов. Мелькавшие на сцене обнаженные тела женщин, устремленные на них разгоряченные взгляды зрителей — все смешалось в дикой карусели. Когда же оркестр заиграл бравурный марш и танцовщицы направились за кулисы, откуда-то вырвался душераздирающий крик:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
