свое укрытие.
«Второй раз заставить усомниться в ее честности и чистоте я не дам» — такая обеспокоенность была несвойственна для принца. Он не понимал многого, но осознавал, что такие украдкие встречи могли породить в них запретные чувства. Успокоив себя тем, что он так поступает из-за того, что это была именно его вина, парень пошел дальше, вероятно заканчивать ряд накопившихся дел. «Я выбираю отца и для меня важно, что он нашел ту, которая растопит его каменное сердце».
Альмод смотрел на Далию, что медленно вкушала пищу. К такому обилию явств она была не готова и поэтому скромно откусывала кусочек от хлеба. Ей надо было спросить у конунга, в лице кого она находится в замке, но он молчал. Она же не могла начать беседу, так как чувствовала, что обязательно запнется.
Слегка приподняв свой взгляд на Альмода, девушка поняла, что он все это время смотрел только на нее и даже не притронулся к еде.
— Вы очаровательная девушка. Мне сказали, что Вас зовут Далия — мужчина улыбнулся и мягко добавил — Как Вы себя чувствуете?
— Да, Ваше величество, меня зовут Далия. Неу…неуютно, Ваше величество — судорожно выпалила девушка, заметив, что ее руки начинают дрожать.
— Что же Вам не по духу? Только скажите, милая Далия и слуги все подготовят
— Благодарю Вас, сир.
Вновь наступила тишина. Девушка чувствовала, как сердце ее вырывается из груди. Поняв, что у конунга хорошее настроение, она решила попытать свою удачу.
— Ваше величество, прошу, поведайте мне, для чего Вы привезли меня в замок? — Далия посмотрела конунгу в глаза, так как поняла, что, несмотря на страх, отступать она больше не станет.
— Ах, это! — улыбнулся Альмод, наконец приступивший к еде — Вы станете моей супругой, моя дорогая.
— Простите, сир, но я… — тут девушка не смогла закончить предложение, ведь не знала, как отказать самому конунгу. Такой ответ от него она никак не ожидала.
— Далия, скажите мне, чем Вы занимались в деревне? — он посмотрел на нее с явным интересом.
— Я лекарь, сир. Целыми днями я изучала травы и лечила жителей нашей и ближайших деревень.
— Значит Вы травница. Весьма увлекательно. Только ответите мне, неужели Вы и дальше хотите прозябать в таких местах, как Ваша деревня.
— Прошу прощения … — Далия посмотрела на конунга с явным непониманием того, что только что услышала. Он так холодно отзывался о ее деревне, словно там нет людей, достойных встретить новый день.
— Далия, раз Вы травница, лекарь, и знаете, что все намного сложнее. Там, в местах расположения Вашей деревни открытая местность. От врагов Вы защищены лишь единственным холмом, который-то и преградой не является. Жизнь Вашей деревни зависит от удачливости ее жителей. Скажите, Вы ведь это понимаете? — он продолжал есть, а его речи были расчетливыми и холодными.
— Вы призываете меня оставить их? Отвернуться от них? Это мой дом, как я могу от всего отказаться?
— Знаете Далия, люди в Вашей деревне обеспокоены своими семьями и их сохранением. В часы сражения ни один из них не встанет на Вашу защиту. То, что сделали Вы, когда я впервые встретил Вас, было отличительной храбростью. В те минуты, я посмотрел на тех, кто был с Вами и понял, что из всей деревни только Вы настолько жертвенны, что готовы поступиться своей жизнью, чтобы спасти остальных.
— Мы живем как одна большая семья — девушка не хотела слушать его слов.
— Я понимаю, Вам трудно это принять, но даже в тот вечер, когда Рагнар забрал Вас, никто не выступил вперед, спасая Вас.
— Рагнар стал им угрожать! Он велел сжечь деревню, если я ему откажу! Как я могла подвергнуть их опасности. Там есть пожилые люди и дети, как они смогут себя защитить? — глаза Далии сияли, боль пронзала ее.
— Далия, дорогая моя, достаточно было хотя бы одного человека, который вышел вперед, стараясь спасти Вас. Неужели враги убили всех воинов в деревне. Раз в ней есть такой лекарь, то подвергаю сомнению то, что воинов не осталось.
— Воины были ранены. После последней битвы они не успели восстановиться.
— Ваши воины облегчили Рагнару исполнение моего приказа. Когда никто не оказывает сопротивления, то нет сложности, чтобы забрать то, что нужно. Не один человек не поступился за Вас, а это значит, что они предали Вас раньше, намного раньше. Ваши опасения о собственном предательстве не обоснованны — Альмод смотрел на девушку, что молча, опустила голову.
Слезы стекали по ее лицу, ведь слова, которые произнес конунг, были отчасти правдой. Она не хотела признавать это. Девушка понимала жителей деревни, но и слова Альмода имели смысл. Внутри все перевернулось.
— Раз Вы лекарь, Далия, то Вы спасли моему сыну жизнь? — уже в более мягком тоне спросил мужчина, стараясь сменить тему беседы, понимая, что она все же усвоила его слова и поймет их рано или поздно.
— Да — дрожащим голосом произнесла девушка.
— А что делал мой сын в Ваших покоях, Далия? — конунг улыбнулся.
Эта улыбка была обманом. Далия поняла это, едва взглянув в его сторону. Под ней скрывался страх, что она ответит то, что он был не готов услышать. Минутно, в голове девушки возникла мысль кольнуть его словом и подтвердить его самые страшные домыслы, но она не хотела вовлекать принца в тяжбы с отцом.
— Я оказывала ему помощь: приготовила мазь, сделала повязку — тихо произнесла девушка, стараясь больше не терять самообладание.
— А разве принц не сказал Вам, что в замке есть лекарь?
— Сказал — солгала девушка — Я настояла на осмотре, так как меня насторожило его дыхание. Боль при надавливании усилилась с последнего осмотра. Для меня это то, что роднит меня с местом моей жизни. Никогда я не отказывала тому, кто нуждается в помощи.
— Увлекательно. Думаю, что я могу понять Вас.
— В чем же? — спросила девушка, без интереса, поглощенная мыслями о предательстве.
— Разве Вы не видите единение? Мы воины не можем пройти мимо врага, пока не предадим их земле. Особенно нами караются предатели — конунг улыбался.
— Я не предатель, Ваше величество — спокойно сказала девушка — Позвольте мне откланяться, чувствую себя нехорошо.
— Я пришлю Вам лекаря, моя дорогая — конунг встал со стула и подошел к девушке, чтобы отодвинуть ее стул от стола в знак своего уважения.
— Не стоит, сир, я понимаю болезни. Это простая усталость — произнесла девушка, опираясь о стол руками, чтобы не потерять равновесие.
— Что Вы, моя милая, я настаиваю — конунг взял ее под
