Сэр Вайтхолд подгонял рабочих, что готовят для нападающих достойную встречу, остальные взобрались на стены и с почтением рассматривают отборное рыцарское войско, где не только всадники закованы в броню с головы до ног, но даже кони укрыты броней, а сверху еще и расписными попонами.
Самые зоркие наперебой называли девизы и гербы, ими усеяны как знамена, так и плащи, доспехи, щиты, кирасы. Не нашлось сильного зверя или хищной птицы, которых не использовали бы в качестве отличительного знака.
За герцогом постоянно передвигаются знаменоносцы с развернутыми полотнищами, ветер треплет неспешно, можно рассмотреть герб короля Гиллеберда, а на другом — герб герцога. Конь под ним весь в составных доспехах, огненные глаза смотрят из-под стального налобника, постоянно фыркает и порывается пойти вскачь, нервное напряжение всадника всегда передается коню.
Сэр Вайтхолд указал на герцога, тот как раз повернулся к нам и внимательно рассматривает то, что мы торопливо возводим на месте рухнувшей стены.
— У него на щите вепрь… Он и похож на него. Здоровенный…
Я сказал громко и с оптимизмом:
— Все видят? У нас на трапезу будет вепрь!
Рыцари довольно закричали, острое словцо любят все, а я гордо вскинул меч, арбогастр встал на задние ноги и, красиво вздыбившись, мощно ударил по воздуху копытами, ржанул, и все кони в лагере испуганно затихли.
— И еще одно, — продолжал я громко. — Помните, это теперь наши земли! Те местные лорды, что принесут мне вассальную присягу, останутся на своих местах и сохранят свои владения. Это будет справедливо и по-рыцарски.
Сэр Вайтхолд прокричал:
— Верно! Так всегда делалось!
— Вы вольны захватывать пленных, — напомнил я, — а затем требовать выкуп, это ваше право. Я могу подсказать, что герцог понес огромные потери, но погибли только простые рыцари и простые латники, а почти вся знать во главе с герцогом уцелела благодаря особым доспехам. Вы можете получить богатый выкуп…
Все довольно орали, выкуп — это хороший бонус к победе, только сэр Клемент, ощутив недосказанное, поинтересовался:
— Ваша светлость, но… вы что-то недоговорили?
Все затихли, начали прислушиваться, я сказал вроде бы без желания, но громко и внятно:
— Если знатные противники падут в бою, выкуп вы не получите, это понятно?
Раздались голоса:
— Ну да…
— Конечно…
— Понятно…
— Будем хватать в плен…
Я медленно и веско договорил:
— Правда, останутся без хозяев их замки и земли…
Они замолчали, я пустил Зайчика тихонько вперед.
Умным сказано достаточно, меня провожали все еще восторженными криками, но глаза моих доблестных героев становились все задумчивее.
Похоже, у многих мозги трещат от непосильных для героев меча и топора расчетов: что лучше — захватить богатенького барона в плен и получить выкуп или же рассчитывать на освободившиеся после его красивой и доблестной гибели в бою земли?
Тучи ушли к северу, открыв серо-голубое небо. Маленькое желтое солнце светит сильно, горячо и ярко, каждый камешек отбрасывает непривычно черную тень, каждая былинка выделяется четко и резко.
Турнедская конница медленно приблизилась, солнце играет на выпуклых частях доспехов, щитах, шлемах, жутковато поблескивает на остриях копий и обнаженных мечей.
Наши лорды и военачальники наблюдают со стен, отмечая каждое перестроение. Мне показалось, что герцог никак не решит, как атаковать, и атаковать ли вообще.
Надвратная башня наиболее удобное место для наблюдения, я поднялся туда, сразу же ко мне начали стягиваться полководцы нашего крохотного войска.
— Мы примерно знаем, — сказал я, — какими силами располагает герцог. Потому, если демонстрирует ложную атаку здесь, а попытается взобраться на стену с другой стороны, поймем сразу. У него не столько людей, чтобы разделить на две большие группы, дабы мог начать атаку с двух сторон.
— И все-таки у него побольше, — сказал сэр Вайтхолд тревожно.
— И он у себя дома, — добавил сэр Геллермин.
— Зато нам проще отбиваться, — возразил я. — Шансы не то что равны, но у нас получше. А пока он насобирает достаточное войско, подойдет Фальстронг. Или Барбаросса.
— Или Найтингейл, — сказал виконт Рульф и сам заржал. — Да герцогу надо торопиться! Иначе и стену выстроим, и союзники подоспеют.
Сэр Клемент доложил деловито:
— Я поставил людей на башнях. В случае появления противника с другой стороны, предупредят.
— На стенах только свои? — спросил я. — А то предатели могут сбросить им веревки.
— Нас достаточно, — заверил он, — чтобы охранять стену по всему периметру.
— Не охранять, — уточнил я невесело, — а только понять, где он собирается нанести основной удар!
Он нехотя кивнул:
— Да, ваша светлость. Но в этом случае мы успеем туда перекинуть людей. А начинать атаку в двух местах, как вы только что сказали, у герцога самого людей не хватает.
Я пристально всматривался в конницу противника, что то выдвигается вперед, то отступает, выпуская вперед пехотные части. Герцог ведет себя, как интеллигент, колеблется и никак не может выбрать, то ли сунуться в пролом, где как раз и ждем, то ли попытаться, используя нашу малочисленность, взобраться в другом месте.
Сейчас вот герцог смотрит и понимает, что если бы в город мы ворвались через пролом, то за эти дни успели бы заделать, однако стена рухнула на слишком уж большом протяжении. Все, что удалось, это поднять ее почти на высоту человеческого роста, однако такую можно перепрыгнуть с разбегу.
Еще прямо на этих камнях, где даже не успел застыть раствор, видна хлипкая баррикада из досок, задержит нападающих разве что на несколько секунд… Правда, лучники и арбалетчики за это время успеют поразить несколько человек насмерть, а еще многих ранят…
Значит, надо успеть проскочить это опасное место, куда будет направлен убийственный град стрел, как можно быстрее. А там, в городе, где и стены помогают, чужакам придется плохо.
Сэр Вайтхолд рядом со мной возбужденно взвизгнул:
— Пошли!.. Сюда пошли!
— Хорошо, — сказал я с облегчением, — не помогла ему мудрость полководца. Горячие головы обвинили в трусости и потребовали лобовую атаку…
Он хмыкнул.
— Откуда знаете?
— Да вот знаю, — ответил я горько. — Все вы герои.
Он ухмыльнулся с неловкостью.
— Мужчины всегда страшатся показаться трусами.
Я подал знак ожидавшим внизу Клементу и виконту Каспару, у них самые умелые и лютые бойцы. Лицо мое мужественно и полно ликования, а как же, нас ждет упоение в бою… Но, странно, в самом деле сердце стучит часто и яростно, уже ржет и роет землю копытом, раздувает ноздри, и мой мудрый мозг сопит в тряпочку и, соглашатель чертов, заискивающе говорит скороговоркой, что да, конечно, надо личным примером, мы же с народом, народу это нравится, надо быть к нему ближе…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
