— Рада, что у тебя все хорошо, — сказала она наконец. — Я думала, ты в отчаянии.
— Я в полном порядке. Мое самомнение серьезно потрепали, но у меня три недели, чтобы оправиться. Лежать в кровати и страдать я не собираюсь.
— Кстати, о кроватях… — замялась Имоджен. — Думаю, я могу лечь на одном из диванов, а тебе останется кровать.
— Ни в коем случае. Кровать твоя.
— Но ты выше меня. В кровати тебе будет удобнее. Я могу спать в любом другом месте.
— Мне будет неловко сознавать, что тебе приходится ютиться на диване.
— И мне тоже.
— В таком случае единственное решение — спать вместе, — Том поднял бровь. — Простираются ли твои дружеские отношения настолько далеко?
Нет. Но беспокоит, с какой готовностью воображение рисует картину того, как это было бы. Спать с Томом в громадной, роскошной постели. Там хватит места для обоих, но ничто не помешает ей ночью перекатиться ближе, прижаться к нему.
И что тогда сделает Том? Повернется ли к ней? Прижмет ее к себе, лаская сильными, уверенными руками? Приникнет губами к ее губам?
Имоджен сглотнула и усилием воли выключила воображение.
— Думаю, это было бы чрезвычайно неловко, — с нервной улыбкой ответила она.
— Точно, — голос Тома звучал сухо. Имоджен показалось — его серые глаза видят ее насквозь. Она поскорей выбралась из кресла, просто на случай, если он действительно выработал в себе способность читать мысли.
— Тогда я пойду в кровать. — Неужели это она говорит? С каких пор у нее такой писклявый голос?
— День был долгим, — согласился Том, тоже поднимаясь.
Имоджен стояла, не зная, что делать с руками. Настоящего друга она не раздумывая обняла бы на прощанье.
Том — не обычный друг.
Что же, все их договоренности — пустой звук? Не глупи, отругала себя Имоджен. Они смеялись вместе. Отлично поболтали. Все шло замечательно, пока она не вспомнила о кровати. Это просто дурь. Последнее, чего ей требуется, — опять чувствовать напряжение в его присутствии.
Поэтому она изобразила сияющую улыбку и направилась вокруг стола к своему боссу.
— Спокойной ночи, Том, — сказала она, открывая объятия.
Том явно не ожидал ее жеста. Застигнутый врасплох, он так и стоял столбом, пока она прижималась щекой к его щеке. И лишь секунду спустя его руки сомкнулись на ее талии.
Можно подумать, он никогда раньше не обнимал женщин.
Когда Имоджен отступила на шаг, Том наконец обрел дар речи.
— Спокойной ночи, — произнес он хрипло.
— Ну… — ее улыбка попыталась ускользнуть, но Имоджен быстро вернула ее на место. — Тогда до утра. Добрых снов.
Да, конечно, добрых снов! Имоджен легко говорить, думал Том, пытаясь удобнее устроиться на диване. Не она же лежит в темноте, вспоминая чарующее прикосновение…
Мягкость, гладкость ее щеки сразила его наповал. Запах ее шампуня, свежий аромат кожи… Опомнившись, он опустил руку ей на спину, и рука скользнула вниз, вдоль таких манящих изгибов.
У Тома пересохло во рту при воспоминании, он беспокойно заворочался. Ему следует думать о Джулии. В конце концов, это должна бы быть его брачная ночь.
Он попытался восстановить в себе те ярость и унижение, которые испытал, объявляя людям, которых Имоджен не сумела известить, что свадьбы не будет. Как омерзительно было их сочувствие! Они явно видели в нем неудачника, жалели его. Но сейчас все это казалось незначительным.
Том радовался, что не любил Джулию так, как должен был, по мнению Имоджен. Иначе лежать бы ему сейчас, сжимая кулаки в бессильной ярости на Патрика, в последнюю минуту разрушившего все его планы.
Вместо этого он вспоминал, как выглядела Имоджен, прежде чем схватила полотенце. Думал о Имоджен, лежащей сейчас в громадной кровати, и что было бы, окажись он с ней рядом.
Имоджен… Кто бы мог подумать, что она такая? Теплая, мягкая, неожиданно желанная?
Том взбил подушку ударом кулака и опять лег. Идея с дружбой казалась вроде недурной, но на практике в ней могут оказаться подводные камни.
Особенно если она собирается так вот его обнимать.
Имоджен — твой секретарь, разъяренно напомнил он себе. Ты едва замечал ее раньше, и сейчас — не лучшее время начинать. Нельзя три недели подряд думать о ее коже, формах, шелковистых волосах, о том, как ее синие глаза отражают солнечный свет…
Подушка подверглась вторичному избиению.
Друзья. Друг не стал бы думать об этом роскошном теле. Не стал бы представлять, как расстегивает застежку ее платья, давая ему упасть на пол, чтобы исследовать затем каждый дюйм нежной кожи…
Друг помнил бы, что она до сих пор влюблена в своего сокурсника. И что ей вовсе не требуется босс, вожделеющий ее тела.
Друзья… они… просто друзья. Ему позволено быть только другом.
Проснувшись, Имоджен сначала не могла понять, где она. Просто нежилась на удобном ложе, впитывая ласкающие лучи солнца.
Вспомнив, рывком села. Схватила будильник. Почти десять.
Обернув вокруг себя саронг, пошлепала в гостиную. Пусто, только открытый ноутбук на столе с укоризненно моргающим ей курсором. Запах кофе привел ее на кухню. Том как раз засыпал зерна в кофеварку.
— Доброе утро, — робко поздоровалась она.
— Доброе.
Том немного нервничал, не зная, не в обычае ли у Имоджен приветствовать друзей объятиями и утром. Поэтому обнаружить, что она ограничивается, одной улыбкой, было облегчением. В особенности, когда ее глаза еще затуманены сном, волосы взъерошены и сама она обернута клочком ткани, лишь условно называемым одеждой.
Том яростно сконцентрировался на кофе. Замечательное решение о дружеских отношениях, только трудно выполнимое.
Друзья так не улыбаются, сердито подумал он. Секретари уж точно нет. Не будь Имоджен и тем и другим, одной такой улыбки было бы довольно, чтобы потащить ее прямиком в постель.
К счастью, она секретарь. Поэтому Том решительно отвернулся к кофеварке.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
— Как спала? — удивительно, голос у него звучал почти нормально, хотя горло сжалось, а сердце бешено колотилось.
— Как убитая, — ответила Имоджен. — А ты? Не очень неудобно на диване?
— Отлично, — сказал Том, всю ночь прометавшийся в горячечных видениях.
— Хорошо. А то мне было неловко из-за того, что я завладела этой удобной постелью.
Именно поэтому ей так долго не спалось, после того как Том выключил свет, убеждала себя Имоджен. Она постоянно чувствовала его присутствие.
Возникла неловкая пауза.
— Хочешь кофе? — спросил Том.
— Спасибо. — Плотнее запахнувшись в саронг, Имоджен присела. — Давно встал?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
