Слово «капоэйра» Алеше было незнакомо. И, как истинное дитя своего века, он решил проблему просто: придя домой накануне, включил компьютер, набрал соответствующий термин в поисковой строке и через минуту узнал, что это бразильское боевое искусство, сочетающее в себе элементы танца и акробатики под национальную музыку. И основу ее составляют хитрые удары ногами, наносимые из различных, порой совершенно немыслимых позиций.
Погуляв по Всемирной паутине еще некоторое время, Алеша выудил и адрес единственной в городе секции: Третий проезд Ломоносова, 6, напротив супермаркета «Север». Доехал, нашел вывеску над полуподвальчиком, спустился по ступеням в спортзал и с разрешения тренеров — молодой супружеской пары — понаблюдал за занятиями.
Зал был оформлен с южноамериканским колоритом: стены в ярко-оранжевых разводах, среди которых мелькали остролистые пальмы и синие пятна оазисов, жесткие травяные циновки на полу и средних размеров полукруглый барабан в углу на треноге — с его помощью женщина-инструктор задавала темп тренировки. Занимающихся — ребят и девушек — было всего человек двадцать. Все отрабатывали один и тот же элемент: отводили обе руки в сторону и делали круговой мах ногой, после чего резко нагибались и хлопали ладонью по ковру. Алеша с «высоты» своих познаний в области единоборств (в основном ограниченных двухлетними занятиями боксом в университетской секции) попытался определить эффективность увиденной техники в реальном бою. «На троечку, — подумал он, — чтобы этак попасть ногой по настоящей цели, придется попахать несколько лет без выходных и праздников. Бокс или карате куда проще и практичнее».
— В общем, вы правы, — легко согласился тренер по имени Виталий Григорьев, когда «сыщик» изложил ему свои выводы. — В сложных видах — айкидо, капоэйре, тайцзи — прием до реального применения отрабатывается несколько лет. Хотя в исполнении истинного мастера любое движение — уже само по себе оружие. К тому же у капоэйры есть одно важное преимущество.
— Да? — спросил Алеша, заинтересовавшись. — И какое же?
— Неожиданность. Марина! — окликнул Виталий супругу.
Та оторвалась от барабана, подошла упругой походочкой — худощавая, гибкая, как тростинка, с длинной шеей и длинными ногами бегуньи на спринтерские дистанции.
— Занимались чем-нибудь? — спросил Виталий у «сыщика».
— Боксом.
— Отлично. Марина сейчас попытается вас ударить, а вы попробуйте защититься.
— Идет, — Алешу охватил азарт.
«Бить будет явно ногой и явно в голову, — решил он, приняв боксерскую стойку. — Ну а я сделаю нырок и проведу пару апперкотов — правда, давненько не тренировался, но не зря же имею второй юношеский разряд…»
Марина подняла бедро. Алеша с готовностью пригнулся, пропуская удар над собой, а когда выпрямился — соперницы в поле зрения не было. То есть она была, но совсем не там, где ожидалось, — сбоку и внизу, у самой земли, а ее напряженная ступня невесомо коснулась Алешиного паха. Замерла на мгновение, обозначив свое присутствие, и убралась.
— Кабесада, — Виталий рассмеялся, увидев растерянное лицо собеседника. — Если не знаешь эту атаку, отразить ее невозможно. Но и качественно провести довольно трудно.
Алеша задумался. Виталий стоял рядом, склонив голову набок, и, очевидно, ожидал дальнейших вопросов корреспондента из газеты. У него была хорошая улыбка — открытая и чуть простоватая, без намека на фальшь.
— Можно дилетантский вопрос? — произнес «сыщик».
— Конечно.
— Вы могли бы справиться с человеком, имеющим черный пояс по карате?
— Не знаю. Черный пояс — понятие растяжимое. Мне вообще кажется, вы имеете в виду что-то очень конкретное. Только спросить не решаетесь… Вы ведь не журналист, да?
Алеша собрался возмутиться, даже сунул руку в нагрудный карман за журналистским удостоверением, но вдруг передумал. Уселся на банкетку, мельком посмотрел на занимающихся — те отрабатывали уже другую связку: вставали на четвереньки и били ногой назад и вверх, слегка прогибаясь в спине. Подумал: «Сергей Сергеевич мне голову оторвет. И любой суд с радостью оправдает его, прямо в зале отпустив из-под стражи».
— Вчера вечером в городе были убиты двое молодых людей. Оба спортсмены, воспитанники клуба карате. Один имел черный пояс. Убили их голыми руками, быстро и практически бесшумно. Парни даже защититься не успели.
Виталий помолчал, переваривая услышанное.
— Да, вы точно не из газеты. Скорее всего, вы ищете тех, кто мог бы убить голыми руками двух подготовленных бойцов, я прав? А за что их? Есть какие-то предположения?
— Пока никаких. Незадолго перед смертью они… гм… повздорили с одним прохожим…
— Так это прохожий их мочканул?
— Нет. Он просто случайный человек, далекий от спорта. Утверждает, что в самый критический момент вдруг налетели какие-то народные мстители, положили насмерть его обидчиков и скрылись. Описать их не может, поскольку спасители были в масках.
— Нуда, а еще в плащах и со шпагами. И звали их Зорро.
— Скорее, черепашки-ниндзя, — со вздохом сказал Алеша. — По крайней мере, по описанию. Звучит нелепо, согласен, но это единственное, что мы имеем.
Виталий задумчиво потер подбородок.
— Знаете, я бы на вашем месте поплотнее поработал с этим… прохожим. Пригласите спортсменов или каскадеров — пусть попробуют разыграть перед ним драку еще раз. Если он не разглядел лиц преступников, то, возможно, сумеет описать манеру боя, характерные движения?.. По этим деталям можно определить школу.
«Любопытная идея», — подумал «сыщик». Правда, и на это надежды никакой: с началом потасовки Яша Савостиков с перепугу сел на корточки и закрыл голову руками. Только и запомнил, что мягкую обувь на ногах у нападавших, какая уж тут «манера»…
— А что касается капоэйры… — Виталий запнулся. — Поймите, она не воспитывает в людях агрессию. Это скорее танец, хореография, чем боевое единоборство. Убийц надо искать среди представителей других видов. Там, где агрессия необходима, без нее никакого результата не достигнешь…
Вторник, 11 утра. Управление внутренних дел
Седовласый кряжистый оперативник по фамилии Силин курил сигареты «Davidoff» в бледно-голубой пачке — он утверждал, что те представляют собой промежуточное звено эволюции между кожным пластырем для желающих приобщиться к здоровому образу жизни и сигаретами «Беломорканал».
Ближе к первому, чем ко второму.
Майор Оленин, сколько Алеша его помнил, не признавал ничего, кроме царя-батюшки «Петра Первого». И Силин, и майор восседали на подоконнике и дружно дымили в открытую форточку. Некурящие Алеша и Бармалей, поминутно покашливая и щуря глаза, флегматично разглядывали отпечатанный на принтере фоторобот.
