class="p1">И наблюдала за смущением маленькой полупрозрачной копии некрасивой пожилой тётки.
— Он поцеловал меня, — наконец призналась душечка. — Никто раньше не целовал меня с языком, и я не знала, как там должно быть. Что-то маленькое и круглое скользнуло в мой рот, и я испугалась лишь когда крошечные лапки уцепились за щеку изнутри.
— Фу-у, — меня передёрнуло от отвращения. Поймите меня правильно, я не брезглива. Но поцелуи… это же про любовь, да? А не про подсадить паразита.
— Что там? — нетерпеливо переспросил Даррен, и я почувствовала себя отмщённой. Не верил в мои возможности, да? А теперь надейся, что я раскрою дело!
— А зачем он это сделал? — я уже поняла, что имя тупая Кристанс мне не скажет. Заклятие на заклятии? Хитро! Значит, мне придётся ходить вокруг да около.
— Он рассказывал мне свои тайны, свои грандиозные планы, — совсем уже прозрачная душечка мечтательно сложила перед собой ручки. — У него были такие планы! Ему нужно было, чтобы кто-то его слушал.
Пока она предавалась воспоминаниям, я пыталась сообразить, что ещё спросить. Мне показалось, что этот тайный возлюбленный, который подложил паука Кристанс, чтобы она не выдала его секреты, — кто-то из семьи. А значит, это и наш убийца — здесь только те, кто так или иначе относился к семье или так считал. Но что, если это два разных человека? Тот, кто подложил паука, и тот, кто убил?
— Человек, который засунул тебе паука в рот, он в этом доме? — спросила я, не слушая дурацкие подсказки Даррена.
Душечка словно задумалась.
— Нет, — наконец произнесла она.
Во-от! Вот о чём я и думала! Всё сложнее, чем кажется! Кто-то не знал, что у неё паук и потому пробил копьём молчания! Так что у нас тут два преступника!
— Да оставь ты в покое паука, — прошипел Даррен. — Где убийца? Спроси, в какой он комнате!
О! Отличная идея! Даррен тоже начал использовать мозги! Правда, душечка его не слышала, так что пришлось повторить.
— Он идёт… — душечка тяжело вздохнула, словно собираясь с силами. — Идёт по коридору.
И она исчезла. Просто, без эффектного взрыва или рассыпания пеплом. Была — и не стало!
— Закончилась, да? — грустно спросил Даррен, видимо, по моему лицу понявший причину моего ступора. — А я говорил тебе, что быстрее надо!
— Я и так быстро! — буркнула я. — Она сказала, что убийца идёт по коридору!
— Коридоров тут уйма, — отрезал Даррен. — И это только в нашем доме, она же не сказала, что он тут.
— Что за глупости, — я рассердилась. Лишь бы обвинить кого-то! — Ты сам закрыл все выходы! Убийце некуда деваться! Значит, он тут! Просто идёт по какому-то коридору! Может, даже сюда!
И я уставилась на дверь. Никто не вошёл, а было бы неплохо. Сейчас, когда гонка с вопросами закончилась, наедине с Дарреном я чувствовала себя неуютно.
— Не злись, второй раз даже медиуму не поможет, — примирительно произнёс Даррен, словно не понимая, что раздраконивает меня ещё сильнее.
— Чего? — мне показалось, или этот гадёныш злил меня специально? И он с самого начала знал, что я могу разговорить Кристанс!
— Я специально тебя разозлил, — признался Даррен в том, что я уже и сама поняла. — Белка, ты же изначально очень слаба магически, так что организм выдаёт усиление магии только на яркие эмоции. Ну не пугать же мне тебя было! А так мы по истории магии проходили, что зачатки магии развивались и укреплялись именно так. А вот когда магия уже стабильна в роду, то не так важно, много ли досталось конкретному человеку, он и с холодным разумом справится.
И снова это пренебрежение!
До чего мерзкий человек! Если бы из магов я первым узнала его, то прекрасно поняла бы родителей и прочих инквизиторов. Только снаружи будто человек, а внутри гадина высокомерная!
Вокруг меня начало потрескивать, будто кто-то дюже умный втихаря решил зажечь огонь в камине. И запахло похоже.
— Белка, успокойся! — кажется, Даррен подумал, что и камин тоже я. Замечательно! Мне показалось, что перед глазами у меня засверкали искры. Нет, я слышала выражение «до искр из глаз», но не думала, что со мной такое может случиться! — Белка! Я не хотел тебя обидеть!
Голос Даррена дрогнул. Я повернулась к нему и увидела, как он отскочил от тела тётки, которое снова распласталось на полу после того, как некромант перестал его удерживать, и приближается ко мне, выставив вперёд ладони.
Его движение хотелось повторить — и я вытянула руки. И заорала.
Я собой не горжусь, но так, если по-честному. Я не орала, когда нашла Бриена. Не орала из-за упыря. Из-за мёртвой тётки не орала и когда та старуха наградила меня котиком и силой — тоже ни словечка не проронила.
Наверное, во мне просто накопилось. Не могла же я заорать просто оттого, что мои руки светились, а с ногтей срывались молнии!
Я даже зажмурилась, чтобы этого не видеть, и в этот момент коварный Даррен прыгнул вперёд и обхватил меня за плечи. От ужаса, что я могла сжечь молниями ученика Звояра и не видать мне тогда учёбы на факультете некромантов, я вся похолодела, причём в прямом смысле — едва в ледышку не превратилась!
И теперь это руки Даррена, крепко прижавшие меня к его груди, обжигали, а не наоборот!
Когда я была маленькая, меня учили, что нет никаких законов магии. Есть научные законы матери-земли и закон подлости. Я, вообще-то, неплохо успевала в изучении наук, знала, как вертится наша земля и почему звёзды расположены именно так — мне поэтому потом так тяжело давалась астрология в университете. Ведь я на отлично знала астрономию!
Но я отвлеклась.
Законы разных наук не везде действовали неизменно: маги играючи преодолевали и земное притяжение, и огонь, и воду могли повернуть вспять. И звёзды, являвшиеся по своей сути газовыми гигантами чёрт-те как далеко отсюда, у магов влияли на ритуалы и имянаречения.
Но вот закон подлости — этот срабатывал неизменно в любом обществе.
Так произошло и сейчас. Как я потом поняла, Даррен переживал не столько за меня, сколько за свой не полностью огнеупорный дом. Я могла взорваться или порушить усадьбу каким-нибудь иным способом. Но все сильные маги знают, что, заключив потерявшего контроль над
