Русские заставляли местное население Аляски и северных тихоокеанских островов платить ясак (налог) пушниной. Это нередко вызывало недовольство туземцев, и порой дело оборачивалось вооруженными конфликтами.
Одни русские промышленники умели находить общий язык с аборигенами и мирно решали все проблемы, другие при малейших обострениях немедленно пускали в ход оружие. Пушной промысел в Тихом океане помогал развивать экономику и торговлю России, способствовал усовершенствованию флота, стимулировал научные исследования.
Губернаторы Сибири в конце XVIII — в начале XIX века наказывали промысловикам и экспедиционным отрядам: к диким народам больше употреблять слов, нежели оружия. Людская кровь не должна обагрять звериные меха…
Восстание алеутов
В 1763 году к Лисьим островам, расположенным вблизи полуострова Аляска, подошли корабли русских промысловиков. В предписании, выданном им властями Камчатки, говорилось, чтобы охотники не причиняли обид туземному населению: «…харчевых припасов или чего самовольно грабежом и разбоем не брать и не отнимать; ссор и драк от себя не чинить и тем в сумнение тамошних народов не производить под нижесточайшим штрафом и телесным наказанием».
Но какие самые строгие предписания могут повлиять на отчаянных охотников, когда они находятся за сотни километров от властей?
Прибывшие в тот год на Лисьи острова русские промышленники не церемонились с местными жителями. Алеуты уже привыкли, что подобные встречи с «пришельцами на больших лодках» начинались с подарков и выгодного обмена российских товаров на продукты и пушнину. Неизвестно, почему в 1763 году традиция была нарушена.
Сын одного из алеутских вождей не сдержался и украл у русского промышленника нож. Подростка поймали с поличным. Виновника тут же высекли розгами на глазах у его соплеменников.
Для гордых алеутов это считалось страшным позором. Унижен был не только мальчишка, но и его отец, а значит, и все племя.
Священник, просветитель, ученый и знаток Русской Америки Иннокентий Вениаминов, ссылаясь на воспоминания свидетеля того события, писал, что наказание сына вождя островитяне «…почли за великое бесчестие и ужаснее самой смерти… И сверх того, как говорят старики, Алеуты, видя от Русских и другие притеснения и обиды, касательно их жен и дочерей, положили намерение избавиться от таковых неприятных им гостей и о которых они думали, что истребя их они уже навсегда избавятся… от подобных пришельцев».
Начался заговор алеутов Лисьих островов против русских промышленников. Это восстание в 1763–1764 годах превратилось, вероятно, в самое кровопролитное и массовое выступление жителей американских островов за всю историю Русской Америки.
Искра любого восстания существует лишь мгновения и минуты, а топливо для него накапливается месяцами и годами. Разрозненные очаги недовольства порой объединяются незаметно — и возникает великое пламя массового гнева. Так произошло и на Лисьих островах.
Начало кровавых событий
Незадолго до знаменитого восстания 1763 года мореход Петр Дружинин со своими товарищами на острове Сиданак построил крохотную деревянную крепость. Вероятно, это было первое русское оборонительное сооружение на островной Америке.
В начале XIX века историк Василий Берх писал: «В один день отправил Дружинин пять человек осматривать клепцы (капканы), и по уходе их разсудил с остальными, Степаном Карелиным, Дмитрием Брагиным, Григорием Шавыриным, Иваном Коковиным и еще одним промышленным, коего имя неизвестно, посетить жилища островитян.
Побыв там некоторое время, начали уже они собираться домой; вдруг один Алеут ударил Дружинина дубиною по голове, а остальные… зарезали его ножами. После сего напали они на Шавырина; но он имел при себе топор, оборонялся оным, и убежал в свое зимовье. Коковин… был также окружен, повергнут на землю, и уже островитяне начали колоть его костяными ножами, как вдруг прибежал к нему на помощь Карелин и разогнав сих неистовых Алеутов, спас своего товарища».
Берх был уверен, что островитяне действовали по заранее обдуманному плану. Заговор сложился до встречи с Дружининым и его людьми. Вскоре алеуты сожгли крепость. Лишь немногим русским удалось спастись.
Сражение на Унимаке
В конце 1763 года на Лисьих островах алеуты совершили нападения на разрозненные отряды русских, добывавших пушнину. Внезапные атаки погубили десятки промышленников.
Вдохновленные победами на суше, алеуты не побоялись нападать и на промысловые корабли русских. На острове Уналакше им удалось сжечь судно «Св. Захарий и Елизавета», а на Умнаке — судно «Св. Иоанн».
Печальная участь постигла и галиот «Св. Николай». Он бросил якорь в небольшом заливе полуострова Аляска. С острова Унимак, расположенного в нескольких милях от этого места, пришло тревожное сообщение: местные жители готовят нападение на галиот «Св. Николай».
Иннокентий Вениаминов отмечал: «Может быть это было и правда, потому что Унимакские Алеуты и между самыми Алеутами считались как самые не дружественные».
Русские промысловики поверили сообщению и решили нанести упреждающие удары. На следующий день они ринулись на Унимак. Один за одним были уничтожены четыре алеутских селения. Память о погибших от рук островитян соотечественниках обозлила промышленников до того, что они убивали женщин и стариков.
Но возле пятого селения русские получили отпор. Внезапная атака не удалась. Алеутов здесь было в несколько раз больше, чем промысловиков, и они подготовились к встрече с противником.
После перестрелки и рукопашной русские бросились бежать к судну. К островитянам подошло подкрепление из других селений. Лишь горстке промысловиков, отстреливаясь и отбиваясь топорами и палашами от наступающих, удалось добраться до своего судна. Огнем из пушек галиота они смогли остановить атаку алеутов. Несколько раз туземцы кидались в наступление, пытались захватить корабль «Св. Николай», но потеряли много людей.
«Дух смерти принял дар»
Совершив нескольких неудачных попыток уничтожить судно и его экипаж, туземцы наконец отступили. Но судьба русских на галиоте оказалась незавидной. В записках того времени не упоминается, почему «Св. Николай» после кровавых событий тут же не отправился на Камчатку, а остался на месте на зимовку.
Поломки на корабле, не позволявшие совершить долгий океанический переход? Желание промышленников, несмотря на большие потери в своих рядах, продолжить добычу зверя? Какие-то другие причины?..
Остается лишь предполагать.
Русские на галиоте оказались в осаде. К началу зимы кончилась провизия. Голод, цинга, холод добивали остатки экипажа «Св. Николая». Изможденным, больным людям приходилось постоянно быть начеку. Туземцы периодически совершали атаки на корабль. Кое-как удавалось отбиваться от этих нападений.
Одна молодая алеутка, влюбленная в русского морехода, попыталась доставить на галиот продукты. Но соплеменники схватили ее и искромсали девушку ножами. Казнь совершили так, чтобы это видели русские. Ружейные выстрелы с корабля не смогли спасти отважную влюбленную. Несколько дней ее окровавленные останки лежали на берегу для устрашения русских и в назидание другим алеутам.
Захватить «Св. Николая» туземцам удалось, лишь когда последние пятеро мореходов уже не смогли взяться за оружие. Обездвиженные от голода, болезней и ран, они молча наблюдали, как алеуты ворвались на корабль. Едва живых русских островитяне добили копьями и ножами.
Сам галиот алеуты объявили проклятым и принадлежащим отныне духу смерти. Поэтому туземцы не взяли с корабля ни одного предмета. «Св. Николай» они подожгли. Запасы пороха на галиоте островитяне то ли не обнаружили, то ли намеренно оставили, чтобы они тоже достались духу смерти.
Радость и ликование победителей прервал мощный взрыв. Большинство находившихся на корабле и рядом с ним людей были убиты или ранены. «Дух смерти принял дар» — объявили алеутские старейшины. Теперь он, по их мнению, навсегда защитит алеутов от русских.
Но старейшины ошиблись. Через год или два на Унимаке снова появились чужеземные промысловики. Многие жители острова стали сотрудничать с ними. Вот только не показывали им проклятое место, где погиб галиот «Св. Николай» и была казнена молодая алеутка.
Во время восстания на Лисьих островах (о. Унимак, о. Уналяска, о. Умнак) в 1763–1764 годах туземцы убили примерно 162 человека, входивших в состав экипажей русских промысловых судов. По другим данным, это число значительно больше. Неизвестно точно, сколько русских умерло за тот период от голода и болезней. Четыре корабля алеуты сожгли.
