путешествие обратно к портовому городу обещало немного затянуться, учитывая, что большая часть пехоты передвигалась своими силами, замедляя темп.
Во время длительных привалов мы с Рони наносили недостающие магические письмена. В итоге на моём теле красовались семь знаков: Имгли — на предплечье и груди, Ульм — на спине, Изум и Вексор — по одному на каждой руке и ноге. Теперь я имел неплохую защиту от огня и молний, а в качестве бонуса — обрёл повышенную сопротивляемость холоду и проклятиям. В общем, ничего особенного, но приятно.
— Заполнять их магией ещё долго придётся, — сказал я в последний день пути, когда мы с Рони вырвались чуть вперёд от остальных.
— Начни с самых больших, а затем переходи к маленьким.
— Так и делаю.
— Даже забавно немного…
— Что?
— Вряд ли кто из магов имеет такой набор, как у нас.
— Думаешь?
— Ну а кто в здравом уме станет так истязать тело? Нет, я, конечно, допускаю, что за долгую жизнь можно и поболее знаков накопить, но всё же.
— Смотри не хвастайся об этом направо и налево, — предостерёг я. — Как бы чего не заподозрили.
— За дурака меня держишь? — улыбнулся он.
— Кто тебя знает…
Чем ближе был Вердант, тем оживлённее становился тракт. Невзирая на начало войны, торговцы, судя по всему, не обходили город стороной. Мы не стали въезжать в его ворота, свернув на перекрёстке к месту назначения.
— А вот и они, — сказал Рони, приставив ладонь козырьком ко лбу. — Целая орава собралась.
— Торвальд говорил, здесь около четырёх с половиной тысяч солдат, — произнёс я, окидывая взглядом раскинувшееся перед нами войско. — Через пару дней станет ещё больше.
— О, тут даже эволиски есть! — воскликнул он, ткнув куда-то пальцем.
Я проследил за его рукой и действительно заметил их:
— Ага, вижу.
Но куда сильнее моё внимание привлекли развевающиеся знамёна Бьердов. Что-то тут же ёкнуло внутри, словно в предчувствии грядущих неприятностей. Я невольно нахмурился, чувствуя, как моё настроение стремительно портится. Бьерды и всё, что с ними связано, вызывали у меня стойкую неприязнь. Слишком хорошо я знал, что скрывается за их пафосными лозунгами и яркими стягами: ложь, двуличие и беспринципность.
Наше появление не осталось незамеченным. Несколько любопытных взглядов обратилось в нашу сторону.
— А вот и старые друзья, — усмехнулся Емрис, поравнявшись со мной. — Постарайся на этот раз никому не бить морду.
— Не обещаю.
— Эйдан…
— Шучу, Емрис, — улыбнулся я. — Одного раза с меня хватит.
— Вот и славно, — сказал он. — Предоставь все словесные баталии мне.
— Ну что, навестим командира? — спросил Рони.
Обернувшись, я отыскал взглядом десятника своего второго отряда:
— Аркум!
— Да, господин Эйдан? — тут же отозвался он, подбегая ближе.
— Разместитесь неподалёку, а мы пока наведаем командира.
— Хорошо!
Мы без проблем прошли через дозорных и направились к огромному армейскому шатру. По пути я отметил, что помимо эволисков здесь были и рьянки, сидящие в клетках.
— Нам бы они пригодились, — сказал Рони, с интересом разглядывая их. — Жаль, что в тот раз не было звероплётчиков.
— Не нравятся мне эти твари, — поморщился я. — С самой первой встречи.
— Мне тоже, но пользы от них много, — пожал плечами он.
К моменту нашего прибытия в шатре уже собралось изрядное количество людей. Стоило одному из них заметить нас, как остальные, словно по команде, повернули головы.
— Прибыло подразделение воинской части близ Саминда под командованием рыцаря Торвальда Оульфа, — известил я, а затем представился сам: — Я пятидесятник Эйдан Кастволк. Со мной господа Рони Ондар и Емрис Вонгхар.
— Костоправ с турнира, — донёсся до меня чей-то приглушённый шёпот.
— Кастволк?
— Который сразил Сьегара.
— Добро пожаловать, господа, — наконец-то громко поприветствовал нас один из мужчин, стоящих у стола. — Я Бьярвиг Храф, командир войска Бьердов.
— Садрок Дюнбрук, — представился второй. — Командир королевского войска.
Я приблизился к Садроку и вручил ему бумаги:
— Готовы присоединиться к вам согласно приказу.
Он бегло посмотрел документы и кивнул:
— Прекрасно. Значит, вы единственный прибывший пятидесятник?
— Да, — подтвердил я. — Не считая господина Рони и господина Емриса, под моим началом двадцать четыре солдата.
— Мы ожидали большего… — задумчиво протянул Садрок.
— Из них девятнадцать моих людей, — решил уточнить я. — Господин Торвальд смог выделить только пятерых своих бойцов.
— Господин Торвальд ещё не отправил конкретных сведений, — сказал Садрок. — Среди вернувшихся так много раненных и погибших?
— Очень много, — ответил я. — От воинской части, увы, мало что осталось.
— Что ж, будем довольствоваться тем, что есть, — философски изрёк Садрок. — Располагайтесь, господа.
— Благодарю.
— Господин Эйдан, скольких людей вы потеряли в той битве? — неожиданно спросил кто-то из благородных.
— Почти половину своего подразделения, — ответил я, поворачиваясь на голос.
— Вам удалось сохранить аж половину?
— Прошу прощения, не имею чести знать вашего имени, — вежливо произнёс я.
— Рыцарь Оксар Имиф, — представился мой собеседник.
— Господин Оксар, мой отец прислал из Волноломных земель тридцать пять превосходных воинов. За один-единственный бой полегло шестнадцать из них. Признаюсь, я рассчитывал потерять не более пятерых, поэтому ваше удивление ставит меня в тупик.
— Похоже, вам здорово повезло, — не стал спорить Оксар.
— Так вы лично не участвовали в битве? — подключился к разговору ещё один благородный.
— С чего вы взяли? — нахмурился я, понимая, к чему он клонит.
— На вас ни царапины.
Прежде чем я нашёлся с ответом, вмешался Емрис:
— Господин Эйдан был на самом острие атаки. Пока некоторые достопочтенные благородные наслаждались знойным деньком, пересекая вражескую границу, нам приходилось колоть рьянков и рубить головы врагам.
— Неужто вы нас ещё в чём-то обвиняете? — возмущённо спросили со стороны.
— Господа, прошу вас, — с мягкой улыбкой произнёс Бьярвиг. — Я уверен, никто из вас не желал никого оскорбить.
— Господин Эйдан, если вашим солдатам что-нибудь потребуется, дайте знать, — сказал Садрок, стремясь разрядить напряжённую обстановку.
— Непременно, господин Садрок. Если позволите, мы вернёмся к подразделению.
Он коротко кивнул, и мы, откланявшись, покинули шатёр.
— Вот же хмыри, — проворчал Емрис, стоило
