картинку. Но, к сожалению, мы не видим всей картинки во вселенском масштабе. Мы рождаемся и умираем много раз. А потому тот, кого оплакивают в этой жизни, вполне мог оказаться жестоким тираном и убийцей в прошлой. И теперь, чтобы искупить все содеянное, ему предстоит рождаться и умирать от рук других столько раз, сколько чужих жизней он отнял.
- Сурово, но справедливо, - я протянула руку и коснулась теплой щеки Алекса. Сердце сладко заныло, мне захотелось его обнять крепко-крепко и никогда не отпускать. Но вместо этого я лишь зарылась пальцами в его волнистые волосы. – А как насчет тех, кто любит? Разве это справедливо, что смерть разлучает их?
Он посмотрел на меня. В его глазах читалось столько понимания, столько невысказанной любви и прощания, что у меня перехватило дыхание. Почему-то в этот момент он казался кем-то другим. Не простым смертным, которому отведено несказанно мало времени по сравнению с вечностью, а тем, кто и есть сама вечность.
- Те, кто любит, обязательно найдут друг друга. Неважно, - его голос стал еле слышным, словно волна отступающего прибоя. – в каком мире и в каком теле. Эти узы – самые крепкие. И их не разорвать даже Смерти, Эвелин.
Имя неприятно царапнуло меня. Я было открыла рот, что сказать, что меня не так зовут, но спину внезапно пронзила боль. Еще толчок, - и я едва успела выставить руки вперед, чтобы не расшибить лоб об обтянутую бархатом скамейку напротив.
Глава 6
Захлопала глазами, я осторожно прикоснулась пальцами к ушибленному лбу и тихонько зашипела. Ну вот! Теперь или шишка, или синяк гарантированы.
Внезапно экипаж снова резко рвануло в сторону. Карл разразился такой руганью, что даже портовые грузчики завистливо присвистнули. Храп Минди оборвался на самой высокой ноте. Горничная взвизгнула и схватилась за сердце.
- Что случилось?! - пробормотала я. В ушах все еще звучало эхом: «Те, кто любит, обязательно найдут друг друга. Неважно, в каком мире и в каком теле. Эти узы – самые крепкие». Бусинки... Нити... Бред какой-то! Сердце защемило от тоски. Сон напомнил мне, что в том мире остался муж и наши вечера, наполненные теплом домашнего уюта, неспешными разговорами и смехом. Мозг отказывался воспринимать реальность с ее резкими звуками.
Экипаж остановился с таким грохотом и скрипом, что на миг показалось, будто мы переехали старую телегу, набитую пустыми бочками. Я толкнула руками дверцу, с трудом удерживаясь, чтобы не вывалиться.
Привычный пейзаж и цвета растворились в ночи. Лишь под тусклыми лучами двух месяцев вырисовывались чернильные зубы гор да силуэты деревьев. По лицу мазнула прохлада тумана, пропахшая влажным камнем и травой. Где-то далеко одиноко завыл волк, а от хохота невидимого животного пробрал озноб.
Из окошка кареты высунулась голова Минди.
- Боги-Прародители, миледи! Куда же вы?!
Скрипнула дверь, и горничная, подхватив свои бесчисленные юбки, ловко соскочила с подножки на землю. Схватила меня за руку и, как маленького ребенка, оттянула за свою спину. Она сделала несколько шагов и отпрянула назад, едва не сбив меня.
- Кажется, Карл кого-то сбил! – Минди закрыла рот руками и выпучила глаза.
- Но не насмерть, - меланхолично отозвалась я, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и прислушиваясь к витиеватым ругательствам на незнакомом языке. Голос явно не принадлежал Карлу – он был более низким, хриплым и хорошо поставленным, как у оперного певца.
Возница же значительно проигрывал – и в тембре голоса, и в запасе ругательств.
- Ядреный ты пень сивозадый! – орал Карл. – Куды ты прешь, недоросль подгорная? Жить надоело, или глаза у тебя в заднице застряли?!
- Я тебе сейчас покажу, - пророкотал второй, - кто здесь недоросль подгорная, вертюх оклупанный! Я тебе сейчас глаза на зад перетяну, раз разуть их не можешь! Дай только выберусь!
Кто такой вертюх и почему он оклупанный я не знала, но спрашивать у Минди не стала. Обойдя экипаж, я увидела картину, достойную комедийного фильма.
В круге тусклого отблеска от стеклянного факела Карл стоял на обочине, вдоль которой растянулась неглубокая канава, поросшая густой высокой травой. А из канавы дергались маленькие, но весьма крепкие ноги в шароварах плюдерхозе и высоких сапогах из кожи. Сначала даже показалось, что это ноги ребенка.
- Карл! – строго окликнула я возницу. – Хватит ругаться! Помоги человеку выбраться из канавы!
- Да не человек это, а грихер! – зло отозвался он и сплюнул под ноги. – Ему там самое место.
- Я тебе язык вырву, мсерыш! - ноги снова беспомощно задергались в воздухе. – Клянусь, как только выберусь, я…
- Отставить собачиться! – я повысила голос и повернулась к Карлу. – Спокойно и без ругани…
- Но…
- Это приказ!
Карл недовольно фыркнул и склонился над сбитым им человеком.
- Только ради леди Эвелин… Ай!
Пострадавший оказался не таким уж и пострадавшим, подумалось мне, глядя, как человек ухватил возницу за грудки и лихо дернул его вниз. Послышался глухой удар, за ним еще один. Из-за темноты было плохо видно. Только мечущиеся в высокой траве тени, да слышны шлепки, пинки и отборная ругань.
- Что они делают? – выглянула из-за моего плеча Минди, пытаясь хоть что-то разглядеть во тьме.
- Выясняют у кого кулаки тяжелее да яйца крепче, - я глубоко вздохнула и потерла виски. Голову начало стягивать болезненным кольцом.
- Дак они, поди, друг друга поубивают! – горничная всплеснула руками.
- У тебя есть идеи, как это остановить?
- Может их пугачем, а?
Я повернулась к ней и вопросительно подняла брови. Минди тотчас юркнула в карету. Какое-то время она громыхала посудой и ящичками, потом вытащила нечто похожее на жертву неудачного скрещивания пушки и ружья.
- Сейчас… сейчас… - она торопливо зарядила его и подняла дуло к небу.
- Тр-р-бах!!!
Уши я закрыть не успела, и очень-очень зря. Выстрел был такой, как будто рядом разорвалась миниатюрная бомба. На несколько секунд я перестала слышать. Несколько раз тряхнула головой, но легче от этого не стало: теперь в тишине добавилось еще и противный звон.
- Спасибо, Минди, - прохрипела я, лихорадочно ковыряя в ухе указательным пальцем.
- А ну разошлись черти, пока обоих в фарш не превратила! – горничная разошлась не на шутку. – Устроили тут выяснения у кого, что толще! А ну бегом из травы, или я за себя не ручаюсь!
- Сильно! - не без
