Порезы были поверхностными, но по тому, как испугалась Ирис, увидев кровь, можно не согласиться.
Она усадила меня на бортик у края бассейна и настояла на том, чтобы самостоятельно обработать каждый порез. Она беспокоилась о моих ранах, как о своих собственных, только я бы никогда не подумал, что она будет так беспокоиться о самой себе.
Ее пристальное внимание было лестно, и нежное маленькое чувство в моей груди стало еще больше расти.
Глава 11
– Могу я снова увидеть твое удостоверение личности? – резко спросил я ее по дороге домой, наблюдения Тернера въелись в меня.
Она осталась невозмутимой.
– У меня нет с собой удостоверения. Это плохо?
– Ты взяла сумочку, – кивнул я.
– Его в ней нет. В следующий мой визит, я покажу тебе его, если это так важно.
Моя цель была разрушена, а страхи не развеяны.
– Тебе действительно 24? – спросил я, бросив на нее долгий испытующий взгляд, остановившись на красный свет.
Она мягко улыбнулась мне.
– Я же уже говорила, не так ли?
– Это не ответ.
– Да, конечно. Ты видел мое удостоверение. Оно выглядело законным, верно?
Я вздохнул. Даже ее слова были странными, и я не думал, что это была просто случайность.
– Видел. Но мне нужно больше, что быть уверен в законности происходящего.
– Просто расслабься, малыш. В некоторых вещах тебе нужно довериться мне.
Эта фраза взбесила меня еще больше, чем что-либо еще до этого.
– Доверять тебе? Как насчет того, чтобы начать говорить мне правду обо всем, рассказать свое прошлое, и только тогда мы могли бы говорить о доверии.
– Я доверяю тебе, – тихо ответила она. – Всегда. Иногда нужно довериться своей интуиции.
– Я знаю, что ты соврала мне. Мое чутье кричит о том, что ты лжешь мне чаще чем говоришь правду. И что мне с этим делать? Как добавить к нему крупицу доверия? Давай, скажи мне, что ты всегда честна со мной.
– Да, солгала. Я лгунья. – Ее голос был таким спокойным и уверенным, что я крепко сжал руки на руле. – Я выросла окруженная ложью, это было само собой разумеющееся, тем, что помогало выжить. Это не значит, что ты и я не настоящие. Это не делает мою любовь к тебе фальшивой.
Я очень старался подавить это чувство, но с тех пор, как она это сделала…
– Бред. Я не верю тому, что ты говоришь. Ты едва знаешь меня, недостаточно, чтобы утверждать, что любишь меня.
– Я достаточно знаю тебя, Дэйер. Знаю, что ты добрый. Что ты хороший. Упрямый и пылкий, более заботливый, чем ты о себе думаешь. Я знаю тебя, Дэйер, со всех сторон. И я уверена в тебе и в своих чувствах. Думаю, ты сбит с толку. Но это ты, без сомнения.
Я тяжело сглотнул, краснея от того, что хотел произнести. Никогда не умел произносить подобные речи.
– Я знаю, что ты щедрая, добрая, умная и прекрасная. А еще слишком хороша, чтобы быть правдой.
И, конечно, последнее беспокоило меня больше всего.
– Я ничего не знаю о твоем прошлом, – добавил я.
– Нас не определяет наше прошлое, – парировала она. – Мы те, кто мы есть. Тебе не нужно знать, где я выросла, в каком году родилась, чтобы узнать женщину перед собой.
Мы были дома, и я заехал в гараж, заглушив двигатель автомобиля.
Мы не сказали друг другу ни слова, когда заходили внутрь, и также молча поднялись в мою комнату.
Мы молча приготовились ко сну.
Лежа на боку, я обнимал ее сзади, когда она своими словами оглушила меня.
– Я люблю тебя, – сказала она тихим, но твердым голосом.
– Ты не можешь до конца быть уверенной в этом чувстве, – отрубил я, хотя каждый раз, когда она произносила эти слова, мне казалось, что они действовали как бальзам для моего разбитого сердца.
– Хорошо. Я больше не скажу их, если тебя это так сильно беспокоит.
В моем животе сжалось от обреченности в ее голосе, но я знал – это к лучшему.
– Когда дело касается тебя, я не могу быть беспристрастным, – ответил я в темноту, нарушив затянувшееся молчание, окутавшее нас.
Она заерзала, поворачиваясь, пока лицом не уткнулась мне в грудь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я зарылся лицом в ее волосы, вдыхая их запах.
Она наклонила голову ниже, пока не прошептала мне на ухо:
– Может, беспристрастность переоценивают. И пора стать плохим мальчиком.
Глава 12
Она осталась на три дня. Это было раем.
Единственное, что причиняло боль – знать, что она снова уйдет.
На второе утро, когда я двигался позади нее, то на ее освещенной ярким солнечным светом прекрасной спине заметил необычный шрам на нежной коже под лопаткой, в нескольких дюймах от позвоночника. Маленький круг, размером с кончик моего пальца. Очень ровный.
Кончив внутри нее, я опустился на колени. А она стояла на четвереньках.
Мы все еще тяжело дышали, остывая, когда я нежно провел по шраму.
– Откуда он? – спросил я ее.
«Она поерзала немного, видимо, чтобы отвлечь меня», подумал я.
Я вышел, решив получить ответы прежде, чем снова начну ласкать и трахать ее.
– Он необычный. Расскажи мне, что произошло?
Она вздохнула и перекатилась на спину, широко раздвинув бедра.
Что возбудило меня еще сильнее, но пришлось изо всех сил не замечать этого.
– Ты действительно хочешь знать? – спросила она, и, судя по тихому голосу, она собиралась рассказать мне правду, что было неожиданно.
– Да, – все равно ответил я, потому что, даже солгав мне, она откроет многое.
– Пулевое ранение. Меня подстрелили. Любопытство убило кошку и все такое, но у меня осталось еще несколько жизней.
Все мое тело напряглось.
Она увидела выражение моего лица и рассмеялась.
– О, Дэйер. Ты бы видел свое лицо. Ты слишком много думаешь.
Она так хорошо смешала правду и ложь, что я не мог решить – использует ли она меня прямо сейчас или нет.
– Так, если это пулевое ранение, кто стрелял в тебя?
Она пожала плечами, все еще улыбаясь.
– Я пошутила. Год назад, несчастный случай в лагере. Какой-то пацан ткнул в спину горящей палкой. Даже имени его не запомнила.
Я все еще изучал ее лицо.
То, как она держалась, говорило о концентрации лжи, правды и полуправды.
Первое, решил я, она намеренно оттолкнула меня, рассказав об этом так беспечно.
– Это пулевое ранение, – сказал я, уже уверенный в этом, от чего при мысли об этом заболело в животе. – Кто стрелял в тебя?
Она снова пожала плечами.
– Не имеет значения. Кому это важно.
– Как это не важно? Что может быть важнее этого?
– Поверь мне, сейчас это уже не имеет значения. Он больше ни в кого не выстрелит.
– Почему он это сделал? – спросил я, потому что иногда она отвечала мне, если я правильно задавал вопросы.
Она печально улыбнулась. Она поняла, что я задумал.
– Скорее всего, деньги, хотя я не уверена.
– Хочешь сказать, что кому-то заплатили, чтобы убить тебя? – даже от мысли об этом мне становилось хуже.
– Заплатили, нет, сомневаюсь. Он был уже мертв, поэтому узнать не получилось. Но его наняли, и я сомневаюсь, что он просто стрелял в меня. Почти уверена, что его главной задачей было меня убить.
Я все еще приходил в себя, когда она поднялась с постели и направилась в ванную принять душ.
В конце концов, я последовал за ней, чтобы узнать больше.
– У тебя есть догадки, почему кого-то наняли, чтобы убить тебя? – спросил я ее, присоединившись к ней в душе.
Она не ответила, просто повернулась и начала намыливать мое тело, лаская обмякший член.
Несколькими энергичными движениями мыльных рук привела его в полную боевую готовность.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ругаясь, я высвободился из ее рук.
– Подожди. Мы еще не закончили разговаривать.
Она отвернулась и начала намыливать голову.
– Пожалуйста, расскажи мне, – тихо умолял я.
Она снова повернулась ко мне, намыливая тело.
