Это был неприятный ответ, но я точно знал, как хочу выместить свое разочарование.
Я был прямо позади нее, когда она вошла в комнату.
Мои руки потянулись к подолу футболки.
Ирис повернулась и остановила мои руки своими.
– Позволь мне, – взмолилась она голосом, не терпящим отказа.
Разумеется, я подчинился.
Она вытащила только мои руки из футболки, оставив на шее, натянула ее и дважды обернула вокруг кулака.
Отняв ровно столько воздуха, чтобы у меня слегка закружилась голова.
Она почти мгновенно ослабила захват, отступив назад и выпустив ткань из рук.
Я потянулся к футболке, собираясь стянуть ее, но она остановила меня, покачав головой.
Вместо этого я снял штаны. И свои боксеры.
Я был быстр, но она была быстрее, разделась и прижалась ко мне именно в тот момент. Ирис толкнула меня на кушетку возле одного из больших окон комнаты, и я лег на спину.
Она оседлала меня, дразня своей влажной щелкой по всей длине моей эрекции, скользя вверх, пока не прижалась ею плотно к моему животу.
Я хмыкнул и взбрыкнул, подталкивая ее. Но девушка едва сдвинулась с места, и снова ухватилась за мою футболку, натягивая ее сильнее.
Мои руки легли ей на бедра. Я был готов поиграть, но мне нужна была ее киска, и чем скорее, тем лучше.
Она сумела отвлечь меня от моих мыслей, все еще скользя по мне, не позволяя войти, опускаясь вниз, пока ее киска не обхватила мою мошонку, и я не почувствовал ее влажный жар на своей самой чувствительной части.
Ее свободная рука направила сначала одну, а затем вторую мою руку к ее сиськам. Только когда я крепко держался за каждую из них, Ирис приняла меня в себя.
Она объезжала меня, используя футболку, все еще обвивавшую мою шею, как поводья.
Я грубо встречал ее толчки на полпути, давая ей прочувствовать адскую скачку.
Она переместилась и начала работать надо мной под другим углом, отчего мои глаза закатились, а яйца напряглись, готовясь опустошиться в считанные секунды.
Я сдерживался, пока она не кончила, а потом и сам кончил глубоко в нее.
Она продолжала работать с моим членом, даже после, просто двигаясь на нем, как будто она не хотела уходить.
– Ты ненасытна, – сказал я ей, потирая ее бедра.
– Только для тебя, – ответила она.
Несколько часов спустя, насытившись, измученный, я лежал в постели, не в силах заснуть.
Что-то меня беспокоило.
Достаточно того, что я не мог заснуть, вместо этого я просто лежал, положив ее мягкую белокурую голову себе на грудь, в то время как доказательства по кругу проносились в моей голове.
Честно говоря, это беспокоило меня временами, но почему-то этой ночью я просто не мог перестать думать об этом.
Доказательство А: То, что Ирис сказала несколько месяцев назад, но все же сказала.
«О да, мне ведь двадцать четыре, верно?»
Да, это лишь малость. И то, что она не раз говорила нечто подобное.
Доказательство Б: Теория Тернера о том, что она была намного моложе, чем утверждала.
Он казался таким уверенным.
Доказательство С: Тот факт, что она снова отказалась показать мне свое удостоверение.
Всего этого было достаточно, чтобы заставить меня волноваться, но тот факт, что я знал, что у Ирис есть привычка лгать, был основанием, которое заставило меня действовать.
Я выскользнул из постели, медленно, осторожно, чтобы не потревожить ее.
Мне нужно было еще раз проверить ее удостоверение.
Просто чтобы получше изучить его.
Для душевного спокойствия.
Я вспомнил большую желтую сумочку, которую она оставила в прихожей. Вот на что мне нужно было посмотреть.
Я тихо прошелся по дому в одних трусах, думая о том, что моя жизнь приняла очень странный оборот.
Я схватил сумку, лежавшую на полу, открыл ее и остановился.
Я зашел в ближайшую ванную, закрыл и запер дверь. Я чувствовал себя полным ублюдком за то, что вторгаюсь в ее личную жизнь. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня поймали за этим занятием, а потом пришлось бы объясняться.
Я нашел ее маленький розовый бумажник, достал удостоверение и изучал его добрых пять минут, включая свет, наклоняя его то в одну, то в другую сторону.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Оно выглядело почти идеально, но был один маленький изъян вдоль стороны ее фотографии. Он был такой крошечный, такой почти незаметный, что это могло быть ничем.
Но так уж получилось, что он тянулся по всей длине фотографии.
Я чуть было не упустил его, но какой-то дьявол заставил меня обыскать ее сумку. Я проверил каждый карман и не нашел ничего необычного. Немного антисептика для рук, салфетки, ее крошечное неоновое бикини и много косметики,
Никаких кредитных карточек, хотя наличных было предостаточно. Смехотворная сумма наличных, на самом деле, но в этом не было ничего удивительного, поэтому я не стал сосредотачиваться на этом.
Не знаю почему, но я никак не мог перестать искать, пробираясь вдоль подкладки ее сумки, нащупывая какой-то тайник.
Оказывается, я был прав, проявляя бдительность.
Толстая, тяжелая выпуклость (возможно, большой бумажник?) была в подкладке.
Идя в ва-банк, я разорвал его.
Это был не бумажник, но три паспорта и восемь (я пересчитал их три раза) водительских прав были сложены в пакет размером с сэндвич.
Я просто стоял и долго смотрел на них, не веря, что моя паранойя действительно вела меня в правильном направлении.
Я был в ужасе, когда начал изучать каждый из них.
Так много имен и дат рождения.
Даты рождения волновали меня больше всего.
Однозначно.
Судя по одной из них, ей было всего шестнадцать.
Меня затошнило, когда я поднялся в свою комнату с уликами в руках.
У меня появилась боль в виске, которая превращалась в огромную черную пустоту в моей голове.
– Ирис, – прорычал я, включая весь свет в комнате, шагая по ней как сумасшедший.
Она перевернулась на спину, не открывая глаз, и раздвинула ноги, как будто была готова к тому, что ее возьмут.
– Дейр, – пробормотала она, одной рукой двигаясь вниз, чтобы потереть клитор, становясь красивой и готовой для меня. Другая сжала одну из ее дерзких грудей, сжимая сосок для меня.
Даже учитывая то, что только что узнал, я должен был сдерживаться, чтобы не трахнуть ее прямо сейчас.
Вместо этого я вышел из себя.
Просто сорвался.
Бросив все документы, эту ее ложь, на ее обнаженное тело, а затем и ее желтую сумку, я начал расхаживать по комнате, когда она, вздрогнув, проснулась, выглядя смущенной, изучая те предметы, с которыми я напал на нее.
– Ты хорошо потрудился, – сказала она сухо, ее голос все еще был хриплым со сна. – Знаешь, какой занозой в заднице было зашивать их в шов?
– И это все, что ты можешь мне сказать? Что это за чертовщина? Для чего они нужны? Во что ты играешь? И есть ли среди них настоящие?
– Почему бы тебе просто не спросить о том, что ты действительно хочешь узнать? А настоящий ли тот, где указано, что мне шестнадцать?
Меня трясло от ярости.
Мой голос дрожал от этого.
– Это правда? – я боялся спросить, потому что ее ответ мог погубить меня.
– Разве это имеет значение? Ты трахал меня всеми возможными способами, Дейр. Ущерб уже нанесен, не так ли?
– Убирайся! – крикнул я.
Я чувствовал себя за пределами своих возможностей.
Я не доверял себе.
Я никогда раньше не чувствовал себя таким преданным, даже когда застал свою жену с другим мужчиной.
Что в этом было такого, чего я просто не мог вынести?
Ее реакция приводила в бешенство, потому что ее не было.
Она тихонько собрала свои вещи, которые я разбросал, как маньяк, сунула их в сумку, а затем прошла к моему шкафу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Когда не прошло и минуты, как она вышла из шкафа, полностью одетая и явно собираясь уходить, я почувствовал мгновенное и крайнее раскаяние.
– Я не это имел в виду, – выдавил я. – Не уходи. Только не так. Давай поговорим об этом.
