– Очень вульгарные, – вздохнул как-то писатель, проследив Светин взгляд. – Женщина должна быть интеллигентной, как вы.
– Мдя, – голосом Кисы Воробьянинова проблеяла Света. Она так и не научилась правильно реагировать на комплименты. Видимо, сказывались подростковые комплексы.
Но в целом отдых её напрягал. Во-первых, иногда Светлане казалось, что Боря и Алексей за ней если и не ухаживают, то во всяком случае проявляют какие-то лёгкие знаки внимания. Это немного нервировало, так как она боялась поссориться с Герой. Во-вторых, Алексей, на полную катушку используя режим «всё включено», спаивал её мужа, начиная с обеда. То есть, едва открывался бар, где можно было взять спиртное, как Лёша тут же тащил туда Геру под любым предлогом. Уже на второй день, устав от сильно весёлого супруга, который в подпитии становился дурак дураком, Светлана загнала Алексея в угол и потребовала объяснений. На что тот нагло заявил, что она всё выдумывает и это не он таскает Геру в бар, а совсем даже наоборот. В-третьих, этот самый Алексей вёл себя довольно странно, постоянно таскаясь следом за молодожёнами. Нужно признать, что и Боря тоже предпочитал передвигаться исключительно стадом. И оба они страшно надоели Свете: один молчаливой загадочностью, а другой – постоянным словесным поносом. Хотя нельзя было не признать, что писатель был человеком удивительно эрудированным и рассказывал много интересного. Но когда кто-то рядом с вами постоянно что-то вещает, практически не затыкаясь, словно сломанное радио, это крайне утомительно. В-четвёртых, Светлана очень устала от ежедневного адреналина, который впрыскивали в её кровь Герины выходки. Сначала муж загнал бедную Светлану на верблюда и заставил полчаса кататься по жаре, пока сам он фотографировал. Потом Свете пришлось осваивать стрельбу из арбалета, где она благополучно вывихнула руку и едва не перестреляла чинных немцев, ожидавших своей очереди. Кроме обязательной анимации ей пришлось ещё прокатиться на «банане», где, разумеется, её опрокинули. И ладно бы она просто упала в воду – так нет: бедная Света, не ожидавшая подвоха, нахлебалась омерзительно солёной морской воды и стукнулась коленом о камень. Просто удивительно, откуда этот булыжник взялся на совершенно ровном песчаном дне, но факт оставался фактом – колено разбито, в носу щиплет, в горле дерёт. Но и на этом мучения Светланы не закончились. Непоседливые туристы во главе с Герой потащили её к парашюту. Спасло Свету только то, что первым на заклание отправили Борюсика. Вся компания погрузилась на катер, отплыла в открытое море, и на пока ещё улыбающемся писателе начали застёгивать ремешки и лямочки. Черноглазый абориген на невнятной смеси русского и английского давал какие-то невразумительные инструкции, труженик пера и клавиатуры покорно улыбался и кивал до тех пор, пока не начал неумолимо подниматься вверх. Глядя на Борю, Света почему-то вспомнила детство и лягушонка, которого сосед по даче Шурик держал за лапку. Земноводное дрыгалось, думая, что ему пришёл конец, а естествоиспытатель всего лишь пытался выяснить, есть ли у лягушек пупок. Лягушонок тогда почти не пострадал, если только морально. Вот и лауреат премий и призёр всяческих литературных конкурсов сейчас болтался в воздухе, как тот лягушонок, судорожно дрыгая тощими конечностями и истошно вопя. Весёлый ветер разносил Борины вопли над побережьем, чему чрезвычайно радовался абориген. Вероятно, ему казалось, что громко вопящий над морем турист – шикарная реклама для его аттракциона. Мужики все тоже веселились, включая Геру. Светлане стало неожиданно стыдно, словно она участвовала в каком-то глупом и обидном розыгрыше, хотя Боря сам хотел полетать для «коллекции острых ощущений». По его словам, такие встряски хороши для творческой личности, они на писателей влияют даже продуктивнее, чем влюблённость. Но предсмертный писк, изредка долетавший с облаков, напрочь опровергал выкладки Борюсика.
Когда звезду криминальных романов спустили с небес на землю, выглядел он сногсшибательно. Волосы стояли дыбом, левый глаз дергался, рот перекосило в немом крике, а сам писатель тихо сипел и клекотал, застыв в позе морской звезды.
– Мда, – задумчиво оглядел жертву парашютного спорта Алексей. – Наверное, наш Боря теперь переключится с криминала на хоррор. На наших глазах рождается новый Стивен Кинг. Аллё, Борис Батькович, приём!
Он весьма невежливо похлопал Борюсика по щекам, отчего у того безвольно мотнулась голова, но зато во взгляд вернулась осмысленность.
– Муж замыслил убийство и перерезал жене парашютные стропы, – глядя куда-то сквозь Свету, изрёк писатель. – Но она не погибла, а вернулась, ухватившись за лямки. И тогда он сбросил её в море и уплыл. Но у маленького мальчика случайно унесло ветром резиновый надувной круг, несчастная женщина успела до него доплыть и к вечеру вернулась на берег. Вернулась – и начала мстить!
– О, всё в порядке, – обрадовался Алексей. – Процесс идёт, контора пишет.
Света тоже успокоилась. Боря явно был в полном порядке, поскольку на протяжении всего отдыха он периодически выдавал нечто подобное. Совершенно ничем не примечательные отдыхающие вдруг будили его фантазию, и у Борюсика рождались криминальные сюжеты. Так, полная немка, предпочитавшая загорать топлес, породила сюжет практически для блокбастера: соперница везёт подругу на курорт, обмазывает её там приманкой для акул и заманивает на дайвинг. Ту утаскивает не акула, а гигантский осьминог, но не ест, а отпускает. Женщину подбирает пиратское судно, в неё влюбляется капитан, она становится пираткой и много лет совершенствуется в боевых искусствах, дабы отомстить обидчице, которая уже успела женить на себе её жениха. Вокруг бывшей подруги начинают таинственным образом погибать близкие и знакомые… В общем, отдыхал Боря плодотворно, и, вероятно, до конца отпуска он мог бы насобирать сюжетов на целое собрание сочинений.
– Я больше никогда ни на каком парашюте не полечу, – неожиданно завил собравшимся слегка очумелый от пережитого писатель. – И Свете лететь не советую.
– Да уж теперь я точно не полечу, – поёжилась Светлана, вспомнив беззащитное тельце, барахтавшееся в воздухе. Не хватало ещё выглядеть так же жалко и безнадёжно.
Пытка парашютом была отменена, но на «таблетке» молодую жену всё же прокатили, обогатив Светланин опыт новым знанием: ударяться о воду на скорости очень больно, руки у неё слабые, а мужики, даже эрудированные писатели, – феноменальные идиоты. Последнее было связано с тем, что Борюсик, решив пошутить, пока Светлана барахталась в воде и пыталась забраться на ненавистную «таблетку», выпучив глаза, завопил: «Смотрите! Это что, акула?! Точно, акула!»
