домой? Или куда ты ездишь обедать? А может быть, ты считаешь, что глупые записки о том, где я буду весь день, говорят, что я беспокоилась? Нет, я просто не хотела с тобой сталкиваться в течение рабочего дня. Я уставала от тебя, как устают от хороших, но давно заношенных тапок. Вроде бы смотришь, и выглядят они ещё неплохо. И потаскать их можно ещё пару лет. Но понимаешь, что уже устала, ну, невозможно в них вдохнуть новую жизнь и сделать сверху шерсть такой же глянцевой, блестящей. Вот это я испытывала последние года брака к тебе. Поэтому не думай, что ты сорвал какой-то джекпот своей изменой, нет. Это я, наверное, получила полную свободу с тем, что ты мне изменил.
— Лжешь — холодное, острое слово, как удар, как расчётливо занесённый клинок
— Лжешь, Илая.
Я отпрянула от него, и он, разжав руки, выпустил.
Я откинулась на спинку кресла, и Данила, резко встав, навис надо мной, упёр ладони по обе стороны от меня и тяжело задышал.
— Отойди, — холодно произнесла я. — Отойди немедленно.
Я ненавидела, когда он подавлял, когда он заставлял меня ощущать себя не в своей тарелке, а вот этот взгляд без эмоций, без движения все время намекал мне на то, что рядом со мной опасный хищник.
— Я тебе последний раз говорю отойди от меня, — сказала дрогнувшим голосом и протянула руку, нащупывая все ту же корзиночку со сладостями на маленьком чайном столике.
— Нет, не отойду, потому что считаю, что ты самая большая врушка и лгунья.
Он склонился ещё ниже. А, я поняла, что для меня это слишком.
Я не собиралась терпеть ни его глупые подкаты, ни стремление задеть меня, поэтому просто взмахнула рукой.
И что было сил впечатала бедную корзинку ему в левую скулу.
Данила отшатнулся от меня, а печенье, разлетевшись на куски, посыпалось на пол.
Бывший муж охнул.
Дернулся снова ко мне, но я на этот раз поступила мудрее, успела соскочить и оббежать кресло.
— А ну иди сюда, — рявкнул Данила, а я покачала головой.
— Ты здесь в гостях, пора и честь знать, — произнесла я холодно и, двинувшись к коридору, захотела выставить его, но в последний момент оступилась от резкого, рывка назад.
Данила перехватил меня, сжал, заставляя смотреть ему в глаза.
Я зажмурилась, выворачиваясь из его рук, и в этот момент дверь дома со щелчком открылась.
Низкий холодный голос заставил оторопеть.
— Я конечно, понимаю, что самооценка вещь бесплатная. Ну и ты не борзей тут, ладно?
14.
Давид стоял недовольный, держал на руках Макара, который радостно пытался дёрнуть его то за ухо, то за прядь волос.
Сын нахмурился, глядя на нашу картину маслом, и тяжело вздохнул. Из- за его плеча с одной стороны вышла Агнесса, с другой стороны вышла Ксюша.
— Здрасьте, — тихо и смущено произнесла невестка, и я поспешно кивнула, отодвинулась от Данилы и потёрла запястье.
— Ребята, что вы не предупредили? Я бы на стол накрыла.
— Да мы на самом деле и сами не планировали никуда ехать, но тут Агнесса позвонила, сказала, что не может уехать из города. Мы как раз были в торговом центре, поэтому решили закинуть, — холодно и как-то достаточно цинично прозвучал голос старшего сына, и в этот момент Даниила, вскинув бровь, уточнил:
— А с каких это пор меня в моём же доме потыкают и предлагают быть сдержаннее.
Давид тяжело вздохнул, сделал шаг вперёд, опустил сына на пол, и тот радостно, наплевав на то, что в ботиночках, побежал ко мне, ткнулся лицом в ноги, я наклонилась, перехватила внука. Взяла его на руки и чмокнула в щеку.
— Красивая, — тихо шепнул Макар, и я улыбнулась, сделала шаг в сторону и стала раздевать внука. Давид расстегнул куртку, тряхнул ею и начал разуваться.
— Да с тех самых пор, пап, как ты развёлся с матерью, так что я не думаю, что тебе стоит об этом так громко говорить, будто бы это твой дом. Все-таки давай будем взрослыми людьми и придём к выводу, что твоего здесь уже ничего нет, я сам лично вывозил твои вещи.
— Давид. Мне кажется, нам надо поговорить, — холодно произнёс Данила, и девчонки, быстро покидав вещи в гардероб, шмыгнули ко мне, оттеснили и начали сдвигать в сторону кухни.
Я посадила Макара на остров, стянула остатки одежды и посмотрела на девчонок.
У них была не такая большая разница в возрасте, да и, в принципе, у моих детей небольшая разница в возрасте была. Ксюша стала тараторить.
— Мы на самом деле не хотели никак доставлять неудобства, не надо на стол накрывать, мы буквально на минуточек десять, а то Давид все равно будет недоволен.
Агнесса тяжело вздохнула и покачала головой, трогая племянника за ладошку.
— Я просто немного тупанула и не подумала, что в пригород тяжело такси будет уезжать после восьми.
В зале голоса стали стихать, и, когда я выглянула, Данила уже стоял возле дверей и зло натягивал на себя пальто, Давид, потирая подбородок, что-то тихо ему объяснял.
— Знаешь что, сын, яйца курицу не учат Вот так вот, — поймав мой взгляд, Данила оскалился, сделал вид безумно вовлечённый, и хрипло произнёс: — Всего хорошего, девочки.
Я покачала головой, за ним закрылась дверь, и я уставилась на сына.
— Да так, просто объяснил, что он со своим напором хуже, чем печенеги.
— Чай? — тихо уточнила, и Давид, помявшись, все-таки кивнул.
Посидев с детьми порядка сорока минут, я вдруг поняла, что абсолютно забыла и про работу, и про все остальное, да даже про тот факт, что Данила собирался свою любовницу притащить на день рождения Ксюши, но, как я понимала, по реакции Давида у бывшего мужа мало что получится в этом плане совершить.
Дети засобирались домой ближе к началу десятого, и я поспешно одевала внука.
Агнесса топталась за моей спиной и подавала то шапку, то курточку, а когда машина детей выехала со двора, я только покачала головой.
— Я что-то пропустила? — уточнила Агнесса, но я отрицательно махнула руках.
— Не бери в голову, как обычно, папины загоны.
Мы разошлись каждая по своим спальням, я осталась с ощущением опустошённости внутри. Понимала, что Данила что-то крутил, вертел, и однозначно дело было не в разделе
