сделать уроки.
Я стала упёрто долбить в дверь. Она вскоре открылась: Кирилл запыханный, влажный после душа с одним полотенцем на бёдрах выскочил в коридор и захлопнул за собой дверь.
— Привет. А ты чего без звонка? — спросил он, зачёсывая назад влажные волосы.
— А ты чего меня не пускаешь?
Повисла немая пауза.
Такая, которая как бы говорила: "Мама, ты вообще капец как не вовремя"
Я надулась.
— А это что, творожные кольца Агнесса готовила? Да? — Кирилл забрал у меня из рук контейнер, тут же открыл и откусил одно кольцо. — Какая вкуснотища. Ты из-за этого, да, приехала? — уточнил сын, и я медленно кивнула.
— Почему ты меня не пускаешь в квартиру? — уточнила я, стараясь пройти.
— Мам. — Сын заступил мне дорогу и нахмурил брови. — Мам, ну прекрати.
— Кирилл, я что, у тебя девок не видела?
Я видела у него девок. Буквально пару месяцев назад. Приехала рано утром, завести документы. Открыла дверь, а на кухне стоит девица в его рубашке. Я тактично сделала вид, что ничего не заметила. Бросила документы и выскочила из квартиры.
— Мам, ну хватит, — фыркнул Кирилл.
Я закатила глаза
— Чего я там только у тебя не видела.
— Ну мааам. Ей не нужно видеть тебя. — Как-то двусмысленно произнёс Кир.
Я нахмурилась.
18.
— Мам, ну хорош. Ну блин, не все стрессоустойчивые, как та девица, которую ты застукала пару месяцев назад.
— А можно узнать, почему ты не на учёбе? — Нахмурившись, уточнила я.
— Потому что у нас семинар, и я по определению на него не пойду из-за того, что у меня автомат. Ну, типа, зачем мне сидеть, выслушивать, как отвечают другие? —Фыркнул Кирилл.
— А дева?
— А дева... — Кирилл замялся, сделал вид, как будто бы безумно смущён. — Ну, а дева выбрала меня. Ладно, мам, давай я побегу, а то звенеть скоро стану. —Произнёс он и, наклонившись, чмокнул меня в щеку. — Агнессе передай спасибо.
Офигенные творожные пончики.
Кирилл скрылся за дверью квартиры, а я так и осталась стоять, как будто бы не пришей кобыле хвост.
Было странное чувство, немного непонятное и такое, что меня вроде бы как бы отшили. Но я понимала, что сын у меня взрослый, молодой человек, который пользуется спросом у женщин, и сидеть, делать из него сыночку-корзиночку я ни в коем случае не была намерена.
Поэтому, вздохнув, развернулась и пошла в сторону лифта.
Из-за звонка маме на душе стало спокойней. Но только до обеда, потому что после произошло то, что мама, вспомнив обо мне, решила обязательно повидаться.
— Я, в общем, к тебе приеду сегодня.
— Мам, ну я на работе пока.
— Ничего страшного. Мы с папой приедем, я заеду, заберу у тебя ключи и поеду, поставлю гуся.
— Зачем нам ставить гуся? — Медленно уточнила я, прикидывая, во сколько этот приезд обойдётся лично мне. Понимала же, что платить буду нервными клетками.
— Ну как это зачем? Поужинаем.
— Обязательно гусём?
— НУ нет конечно, Илая, можно утку запечь. Но гусь пожирнее. Я его с яблоками и сливой сделаю.
— ладно, хорошо.
— Вот пока буду готовить, папа съездит как раз в больницу, проверит свои сосуды. А потом, может, тебя с работы забрать.
У меня были активные родители. Такие, которые ещё лет десять назад брали с собой внуков и уезжали в поход. То есть в целом их активность, несмотря на возраст и сопутствующие болячки, не особо пострадала. Да, было тяжело. Все чаще необходимо было сталкиваться с медициной. В этом не было, конечно, ничего хорошего, но я радовалась тому, что у родителей активная жизнь.
— Мам, я на машине. Не надо за мной никуда заезжать. Я приеду. Всё нормально.
— Ну, как знаешь. Как знаешь.
И в районе четырех часов мама заскочила ко мне в оранжерею, забрала ключи и постаралась выспросить, что ещё надо сделать дома. Она подвижно себя вела и хотела того же для всего своего окружения. И неудивительно, что у такой матери в принципе были достаточно шебутные дочери. Роза так особенно. И мне бы по уму обсудить это с мамой, но я не хотела в это лезть. Не хотела это расковыривать. Чисто из-за того, что мать потом расстроится и начнёт переживать.
Ну вот для чего это нужно?
Слава Богу, день прошёл без каких-то поворотов. Мне не высказали очередное гениальное предположение по поводу дня рождения Ксюши и появления на нём ненужных участников событий.
В целом, удачно завершив день, я отзвонилась Агнессе уточнить, едет она домой или нет. Но дочка сказала, что она уже в такси, где-то в середине пути.
Когда я оказалась возле ворот дома, дочка как раз успела вылезти из машины.
— Да опять в пробке застряли, — произнесла Агнесса нервно и дёргано.
Я посмотрела на неё. Приложила ладонь ко лбу и покачала головой.
— Агнесс, это температура.
— НУ что я теперь могу сделать, мам? Я не могу не прийти на лекции. Ну, ты сама понимаешь — конец года. Мне что потом делать-то? — Она стала сипеть, и я покачала головой.
— Быстро в дом.
Когда мы с ней дошли до дверей, то из них раздался громкий голос мамы.
Что опять она с отцом там не поделила?
Я открыла дверь своим ключом и от растерянности замерла на пороге.
— А знаете что, любимая моя тещенька? Вам бы вместо того, чтобы мне претензии высказывать, стоило бы поговорить со своей ненаглядной дочуркой. Может быть, она посговорчивее бы стала, и тогда, вероятно, мы бы не оказались в такой ситуации.
— Что? Что ты сказал? — Мама стояла в проходе между кухней и залом, трясла кухонным полотенцем.
Данила сидел на боковушке дивана и размахивал аристократично левой рукой.
— А я вам то говорю, что от того, как будут воспитаны дети, зависит их дальнейшая жизнь. Вот Илая несговорчивая. Вот Илая вредная.
— А ты что? Ты что, хороший? — Мать взмахнула полотенцем снова и шагнула на Даниила. — Я же тебя насквозь вижу, потаскуна. И если ты вдруг задумал опять поплясать на нервах у моей дочери — я тебе устрою.
— А знаете, — Даниил оскалился и встал с подлокотника дивана, — я так сильно вас люблю, что
