бедствие в ту пору как бы вообще никто не заметил, даже вездесущие СМИ. А ведь при таком раскладе должен был быть затоплен весь одесский порт, пакгаузы, вся набережная, вся Приморская улица со всеми строениями, эстакада, станция железной дороги Одесса-Порт, Таможенная площадь, ночлежки, трактирные заведения, жилые дома по Карантинной и Военной балкам, вся Пересыпь, включая промзону, вся Балковская улица, Арка-дийская балка, Золотой берег, лиманно-лечебные заведения на Куяльнике и Хаджибее и т. д. и прочее. Но вообразим, что все горожане, все портовые рабочие и служащие, мореходы, путейцы и проч, не обратили внимания на катастрофическое наводнение: мало ли, может, набухались синхронно или уехали в Европу по безвизу. Допустим, ОК. Зададимся всего лишь одним-единственным вопросом: при каких обстоятельствах уровень Черного моря мог бы стремительно подняться на целых 30 с лишним метров (высота Одесского плато составляет здесь 42 метра)?
Для того, чтобы на него ответить, не нужны какие-то уж очень специальные знания. Уровень Черного моря мог столь серьёзно повыситься лишь при соответствующем изменении уровня Мирового океана: постепенное наступление моря называется трансгрессией. В свою очередь, это возможно лишь при таянии арктических льдов, каковой процесс должен быть сильно растянут во времени, да ещё при условии ощутимого глобального потепления.
Дилетанты могут возразить: а если это было цунами? Но на Черном море цунами не могут возникнуть в принципе, ни при каких обстоятельствах. Почему? Потому что для их формирования необходима большая длина разгона волны, а Черное море такой длиной не располагает. В общем-то всё довольно тривиально.
Фейковое, конспирологическое историческое сознание — безусловно, феномен, с которым приходится считаться. В нём, как мне представляется, сквозит и оптимистическое, я бы даже сказал, здоровое пристрастие к чуду, мистике, и нереализованное стремление к исследовательской работе, поиску новизны, сенсации, детективному расследованию. Поэтому предпочел бы не отмахиваться от носителей подобного сознания, а, деликатно корректируя его, мобилизовать новых, энергичных, влюбленных в научный поиск исследователей, помочь им реализовать себя.
Сонька Золотая Ручка
С этим почти хрестоматийным сюжетом связано немало забавных обстоятельств. В былые времена его не желали публиковать по идеологическим соображениям. В «перестройку» он, конечно, прошёл, однако возмущенные читатели наперебой стали уверять меня и общественность в том, что будто бы лично знали знаменитую аферистку, якобы обитавшую в Одессе буквально в 1960-е и чуть ли не эмигрировавшую на старости лет в Израиль. В начале 1990-х я получил предложение одновременно от двух довольно известных кинорежиссёров о написании сценария видеофильма о Золотой Ручке. Но и тут карта не легла. Криминальная особа в стиле ретро представлялась моим заказчикам этакой романтической героиней, дамским вариантом Робин Гуда, на худой конец — экспроприатора с идеологической подкладкой типа Григория Котовского. Я же видел только безусловно талантливую в своем роде, но всего лишь чрезвычайно прагматичную и волевую шарлатанку. Фильм сняли много позже, и отношения к нему я, слава Богу, не имею.
«Золотая Ручка» — общеупотребительное старинное (фиксируется, по крайней мере, в середине 1870-х) уличное прозвище карманника высшей квалификации, каковое в разные годы присваивалось десяткам удачливых мазуриков не только в Одессе, но и в других крупных городах России. Оттого-то и по сей день находятся «мемуаристы», гордые знакомством с каким-то из представителей этого обширного клана. Мало того, известны и, скажем так, сознательные мистификаторы — Сонькины двойники. Например, известная аферистка Франциска Целестинова Кацперская (1892 г.). Крайне недостоверны и позднейшие публикации бульварного пошиба, вроде печатавшейся в «Одесской Почте» почти три месяца кряду серии бойких очерков Ратмира «Золотая Ручка» (1913). Кстати говоря, последняя мелодрама была даже экранизирована и демонстрировалась в местных иллюзионах, к примеру в «Слоне», на Мясоедовской, № 24, в конце того же года.
Реальная же история нашей «героини» даже за давностью лет прослеживается довольно рельефно. В материалах судебных разбирательств она обычно фигурирует как Софья Блювштейн. Однако мало кто знает, что это всего лишь фамилия одного из многочисленных её супругов, Мишеля (Мойше) Блювштейна. Фиктивные браки эти нередко заключались лишь для того, чтобы сменить имя, а заодно — «легенду», замести следы. Мишель, кстати говоря, был одним из видных соратников по сформированному Сонькой воровскому сообществу. Как и другой «супруг», Бреннер, он проходил с Золотой Ручкой по общим уголовным делам на процессе 1880 года.
В материалах следствия 1872 года (по приговору суда Сонька тогда была лишена всех гражданских прав) упоминается, что она «варшавская мещанка», «урожденная Соломониак», «26-ти лет». Из чего нетрудно заключить, что подлинная Золотая Ручка родилась в 1846 году. И, следовательно, на рубеже 1960-1970-х это была бы самая заслуженная репатриантка, каковая, пожалуй, угодила бы и в книгу рекордов Гиннесса.
Оставив гипотезы о трудном детстве и обольстителях на совести эмоциональных деятелей киноэкрана, сразу же перейдем к реестру героических достижений нашей «Варшавянки». Первые впечатляющие успехи пришли к ней ещё в 1860-х годах на железных дорогах империи, по которым она, как выразился один желчный присяжный поверенный, разъезжала «уже, конечно, не ради одного моциона». Превосходные внешние данные, умение располагать к себе случайных попутчиков, природная смекалка, наглость, граничащая со смелостью, — вот ассортимент качеств, обеспечивший Соньке стремительную карьеру. Очень скоро «воровка на доверие» переместилась в купе для пассажиров из «чистой публики», и вместо убогого содержимого потертых саквояжей разночинцев получила тугие портмоне и сумочки из крокодильей кожи. Так, один лишь задушевный вечерок с генералом И. С. Фроловым обошёлся заслуженному воину в 213 тысяч рублей!
Уже к концу 1860-х кражи в поездах сменились гастролями по городам и весям, и Сонька сколотила крепкую дружину аферистов-универсалов, специалистов, так сказать, широкого профиля. Махинаторы наследили в Москве и Петербурге, Саратове и Астрахани, Риге и Петрозаводске, Кишиневе и Харькове, Варшаве и Вене, Лейпциге и Будапеште. Но самым любимым экспроприаторским полем этого концерна была, конечно, популярнейшая Нижегородская ярмарка, привлекавшая огромную массу «жирных фраеров» с солидной наличностью — с одной стороны, и заслуженньіх «зубы проевших» (то есть мазуриков) — с другой. Сонькина команда работала слаженно и ювелирно, роли были расписаны и заучены назубок. Одни «пасли», другие «замыливали глаз», третьи «раскручивали». Сонька дирижировала, а сама работала по крупному, «плотно с клиентом».
Отработав номер в Нижнем Новгороде, «отряд особого назначения» направлялся в Одессу, где чаще не столько «работал», сколько спускал добычу — благо, индустрия развлечений здесь была отлажена вовсе не плохо (здесь даже была ресторация под вывеской… «ЗОЛОТАЯ РУКА»). В Одессе у Соньки было много «лежбищ» и, главное, активных сотрудников. Таких, как, скажем, небезызвестный Чубчик (Владимир Кочубчик), впоследствии также сосланный на
