Главное — есть понимание. Надо брать сволочей.
— И то верно, — Назаров хлопнул меня по плечу, видимо, решив отложить распросы на потом. Повернулся к Котову. — У тебя, капитан, есть ровно полтора часа. Сам знаешь, что делать. Нейтрализуй группу диверсантов. Если не удастся, если ошиблись… Будем минимизировать ущерб от возможного удара. Возьмите двоих из комендатуры. Связиста еще. Сообщишь результат. Рвите туда! Времени в обрез. Живыми берите сволочей. Ясно? Живыми. Нам нужен радист и коды. Радиста берегите как зеницу ока. Я к Борисову. Нужно организовать вывод эшелонов из-под удара. Поднять истребители.
— Товарищ майор, — Котов шагнул вперед, — Если вывод начнется раньше, чем мы доберемся до диверсантов, они могут сообщить об этом. И сами уйдут. Тогда будет новая угроза, но неизвестная.
— Ты думаешь, я не понимаю, капитан⁈ — вызверился Назаров. — Но готовность должна быть. Уложишься, справишься — молодец. Если нет… — Майор задумался на секунду, а потом добавил, — Справишься. По-другому не может быть. Давай. Действуй! — Он снова обернулся ко мне, — Соколов, ты с ними.
— Есть!
Адреналин ударил в кровь, смывая усталость. Мои мысли, мои опасения были верны. Крестовский здесь. В 1943 году.
Я должен вычислить его и остановить.
Глава 5
Мы выбежали на крыльцо школы. Впереди несся Котов. За ним — я. Сидорчук умчался раньше, чтобы подогнать машину.
Солнце уже медленно ползло вниз, к горизонту. Приближались те самые долгие июньские сумерки, когда небо на западе кровоточит закатом, а по оврагам собирается мгла.
Во дворе, чихая сизым дымом, стоял и трясся «ГАЗ-АА». Ильич бегал вокруг «полуторки», злобно пинал колеса. Что-то его не устраивало в их состоянии.
— Твою мать! Где комендантские⁈ — Котов покрутил головой, выискивая обещанное подкрепление, вытащил «Вальтер», щёлкнул затвором, снова спрятал его в кобуру, — Назаров дал полтора часа. Сокращаем до часа. Каждая минута на вес золота.
Внезапно раздался знакомый рёв мотора. Из-за угла здания вылетел «Виллис», забрызганный грязью по самую рамку лобового стекла.
Тормоза взвизгнули. Машина пошла юзом и встала как вкопанная у самых ступеней.
За рулем сидел довольный Сеня. Рядом, будто начищенный пятак, сиял Мишка Карасев. Сзади, на железной лавке, устроились двое бойцов комендатуры с унылыми лицами.
Я тихонечко сделал шаг к «Виллису». Внимательно посмотрел на старлея. Пытался по его счастливой физиономии понять итог поездки. Чему он радуется, интересно? И что делать мне: тоже радоваться или пора сочинять новую байку?
Карась выскочил из машины одним прыжком.
— Товарищ капитан! — заорал он, перекрывая шум двигателя. — Проверили всю местность. Каждую кочку, каждый кустик. Похвастаться нечем. Но я в госпитале зацепился. Там один из тех, кто нашего лейтенанта вытащил, интересное болтал про Воронова. Вернее, про то, что капитана и правда никто после бомбежки не видел. Ни живого, ни мертвого. А что помер, решили сами. Говорят, гиблых-то было немало. Раскидало кого куда… частями.
— Отставить. — Коротко приказал Котов, оборвав старлея на полуслове. — Потом расскажешь. В кузов, живо! Едем брать «Лесника».
Карась поперхнулся словами. Его глаза загорелись хищным азартом. Он сразу же весь подобрался, сосредоточился.
— Нашли всё-таки гада? Вот черт… Без меня хотели уехать! Ну как так-то, Андрей Петрович⁈
— Разговорчики! — Котов хмуро зыркнул на Мишку, потом повернулся к Семену, — Сержант, найди майора Назарова. Срочно. Скажи, группа уехала. Красноармейцы, которые сопровождали Карасева, тоже с нами. — Капитан кивнул в сторону «полуторки», — Все в машину. Бегом!
— Есть! — радостно гаркнул старлей.
Затем подмигнул Сене, поправил кобуру с пистолетом и в одну секунду оказался у борта грузовика.
Ильич, наблюдавший эту сцену из кабины, высунулся чуть ли не по пояс. На его широком лице читалось мстительное удовлетворение.
— А я тебе говорил, патлатый! — пробасил он, перекрикивая гул мотора. — Нечего с салагой кататься. Сразу надо было с опытным человеком ехать. Глядишь, и нашли бы чего. А то так, абы что. Скатались зазря. Только бензин на вас тратить.
— Да ладно тебе, Степан Ильич! — отмахнулся Карась. — Некоторую информацию все же раскопал. Любопытную.
Старлей многозначительно зыркнул в мою сторону, будто намекал на что-то, и полез в кузов.
Вот стервец. Специально драконит. Выводит из себя. Чтоб я занервничал, задёргался. Хочет поймать на вранье. Ни черта не нарыл про Воронова, вот и берет на понт. Типа, сам расколюсь, если капитана оговорил.
Комендантские, с винтовками Мосина за плечами, молча вылезли из «Виллиса» и забрались в «полуторку». Их лица стали еще более унылыми. Похоже, бойцам хотелось заниматься чем-то стоящим, а не по кустам с Карасёвым лазить.
Я запрыгнул вслед за ними.
— Трогай! — ударил Карась кулаком по кабине. Будто без его распоряжения дело встало бы.
Грузовик дернулся, взвыл на первой передаче и рванул к дороге.
Время пошло.
Мы неслись вперёд, как оголтелые. Машина подпрыгивала на ухабах, лязгая железом. Вместе с машиной подпрыгивали я, старлей и красноармейцы. Но не сильно. Поездка из госпиталя была гораздо хреновее.
Надо отдать должное, Сидорчук вёл автомобиль, как чертов Шумахер, уверенно. Будь на его месте Семён, мы бы уже из кузова повылетали.
Капитан устроился в кабине, рядом с Степаном Ильичом. Сидел, уставившись молча вперед. Наверное, просчитывал ход операции.
А вот Карасю не сиделось спокойно. Он не мог найти себе места. Этот парень соткан из ртути. Отвечаю.
Сто процентов — бывшая шпана, уличный беспризорник. Теперь в этом нет ни малейшего сомнения. Натуру не спрячешь под офицерской гимнастеркой.
Он вертелся на жесткой скамье, как вошь на сковороде. То поправлял пилотку, то теребил кобуру, то зачем-то ощупывал борт машины. Руки у него жили своей жизнью.
Длинные, ловкие пальцы щипача, привыкшие «чистить» карманы на рынках, даже здесь искали работу. В Мишкиных движениях проглядывалась та особая наглость дворового кота, который знает, что может получить сапогом под рёбра, но все равно лезет к сметане.
— Ну что, лейтенант? — подмигнул он мне, перекрикивая вой ветра.
Его глаза, цепкие, оценивающие, горели предвкушением и особым азартом. Так смотрят не на сослуживца, а на «фраера» прикидывая, где у того лопатник.
— Страшно небось? Ты кроме своего штаба не видел ни черта. — Карасев подался вперед и громко переспросил, — Страшно, говорю?
— Страшно.
Пришлось ответить. Иначе не отцепится. Хотя, на самом деле, вообще не было никаких эмоций.
Есть диверсанты. Есть группа. Диверсантов надо арестовать. Группа должна выйти без потерь. Все предельно ясно.
— Что-то не похоже, лейтенант. Дюже физиономия у тебя спокойная. Ты прям как будто каждый день с врагом лоб в лоб бился. Вас, штабных, за версту видно. Вы как сюда попадаете, на растерянных кутят похожи. Ты не такой. Рожа не такая.
