– Вставай-вставай, быстрее оживай, – едва слышно прошептал епископ.
Кровь быстро впиталась в заколдованный металл. Статуэтка собаки засветилась изнутри и начала стремительно увеличиваться в размерах. Иоганнес извлек из мешочка щепотку красного порошка и с силой потер им пасть животного. Собака тут же ожила, встряхнулась и принялась жадно облизывать пальцы Его Преосвященства. Очень скоро магическое создание выросло до румпа в высоту. Епископ взял со стола обломок фигурки ворона и дал псу ее понюхать.
– Найди и принеси! – громко приказал он.
Собака радостно тявкнула и, спрыгнув со стола, подбежала к двери в покои. Здесь она остановилась и, обернувшись к Иоганнесу, завиляла хвостом. Епископ подошел к псу, наклонился и ласково почесал ему за ухом. После чего напутствовал на прощание:
– Внизу входных ворот с правой стороны есть отверстие. Через него выберешься. Поспеши, мой рыжий слуга!
С этими словами он открыл входную дверь. Собака, высунув язык, красно-желтым шаром покатилась по коридору монастыря. Двое дюжих монахов, дежурившие в коридоре, не выказали ни малейшего удивления. Они преданно посмотрели на Его Преосвященство. Иоганнес, будучи маленького роста, любил окружать себя высокими людьми.
– Мой секретарь еще не прибыл? – строго спросил охранников епископ. – Как появится, сразу проводите его ко мне. Да, и пусть принесут моего любимого чаю на травах.
Смеркалось. Близилась ночь. На улице, где лежал мертвый ворон, движение уже замерло. Лишь служивший фонарщиком, отставной солдат Флинч, тщательно крепил деревянную лестницу к фонарному столбу. Вся процедура зажигания фонарей была им давно и скрупулезно отработана. Старый солдат исследовал каждый столб на своем участке и твердо знал, с какой стороны удобнее всего ставить лестницу. Фонарщик, не торопясь, вскарабкался по шатким перекладинам к масляному фонарю на верхушке столба. Отомкнув щеколду фонарного короба, он бережно налил конопляное масло в жестяную плошку. «Здесь главное не перелить, – привычно думал он. – Ничего страшного, что после полуночи масло закончится, и фонарь погаснет. Порядочные люди в столь поздний час по улицам не ходят. Зато у себя дома я кашу сладким маслицем заправлю». Флинч аккуратно поджег фитиль лампы от свечи своего ручного фонаря. «Жаль спирт перестали выдавать для добавления в фонарное масло, – в очередной раз горестно подумал он. – Намного бы ярче фонари горели, да и мне было бы, чем согреться, когда подует холодный северный ветер».
На тускло освещенную улицу рядом с фонарщиком выбежала рыжая собака. Блеснув красными глазами в сторону человека на лестнице, она подбежала к лежащему на мостовой мертвому ворону. Обнюхав трупик, собака бережно взяла тушку птицы в пасть и потрусила в подворотню. «Будет теперь песику вкусный ужин», – подумал фонарщик, но здесь он ошибался.
Глава 8. Дорога домой делает большой зигзаг
Украшенная искусной резьбой и позолотой карета, поскрипывая рессорами и громыхая колесами, ехала по мостовой. В прозрачном вечернем воздухе далеко по городским улицам разносился цокот копыт лошадей и щелканье кнута кучера. Пассажиры, ехавшие в экипаже, хранили упорное молчание. Лишь один раз Бедах, подвинувшись к уху Норма, тихо промяукал:
– Сверток торговца, мяу, у тебя с собой?
В ответ ратник, молча, кивнул головой, продолжая смотреть в окно кареты. Он старался запомнить дорогу. Но вскоре запутался в подсчетах, пытаясь сохранить в памяти количество и направление поворотов. Наконец карета, дернувшись напоследок пару раз, остановилась. Виконт де Мэнье проворно выпрыгнул из экипажа. Он вежливо придержал дверцу, пока Норм и Бедах спускались на землю. Друзья с неподдельным интересом огляделись по сторонам.
Они оказались в каком-то удаленном поместье за пределами города. Сумерки быстро сменялись ночью. Сгущавшаяся темнота размывала и скрадывала детали окружающей местности. Слабо пахло розами, откуда-то издалека долетал медовый аромат яблок. Неподалеку возвышалось темное двухэтажное строение. На первом этаже из нескольких высоких окон, затянутых шторами, пробивались тонкие полоски света. Колеблющийся огонь факелов освещал лишь парадный вход в особняк. Легкий шелест листвы, смутные тени деревьев и кустов подсказывали, что вокруг здания разбит просторный парк.
– Господа, вы прибыли в резиденцию ордена магов Искры в Междуречье, – строго следуя этикету, произнес де Мэнье. – Прошу вас следовать за мной.
Не оглядываясь, виконт пошел к крыльцу особняка. Из сумрака дальних деревьев на лужайку перед домом выскочили две черные тени. Распластавшись в стремительном беге, они беззвучно помчались к поздним гостям. Де Мэнье шагнул навстречу приближающимся темным призракам. Подняв вверх правую руку, он повелительно крикнул:
– Гуди, Магни, назад! Сидеть!
Две огромные черные собаки размером с крупного теленка на полном бегу остановились и присели на задние лапы. Из их массивных зубатых пастей вывалились длинные языки, а маленькие глазки злобно уставились на Норма и Бедаха.
Спина Дикого кота выгнулась дугой, а шерсть на загривке встала дыбом. Мощные лапы выпрямились, из мягких подушечек выскочили длинные когти. Пасть Бедаха приоткрылась, показывая острые клыки, а уши прижались к голове. Глаза округлились и яростно засверкали. Диккот сначала громко зашипел, а затем издал пронзительное завывание. Норм принял боевую стойку и вспотевшей ладонью крепко сжал рукоять верного меча. Он постарался расслабиться перед возможной схваткой. Вой Бедаха плеткой стегал по ушам. По спине у Норма побежали мурашки, а волосы на голове зашевелились.
Огромные звери глухо рычали и скалились, изредка облизываясь и роняя слюну на траву лужайки. Но искусно выдрессированные животные не нападали, оставаясь на месте.
– Успокойтесь, они вас не тронут, – вполголоса заметил де Мэнье. – Эта порода специально выведена для охоты на волков-оборотней. Прошу пройти в дом.
Бедах перестал завывать и теперь только шипел. Стараясь не поворачиваться спиной к вселяющим ужас созданиям, друзья отступили к крыльцу. Пятясь, они поднялись по ступеням и вошли в здание. Виконт последовал за приятелями. Переступив порог дома, Бедах сразу прекратил шипеть. Успокаиваясь, он начал прилизывать вставшую дыбом шерсть. В холле гостей встретили двое слуг в темно-синих ливреях с бронзовыми знаками ордена магов Искры на лацканах.
– Прошу меня извинить, дальше вас проводят, – вежливым тоном произнес де Мэнье и вышел в другую дверь.
Вышколенный слуга провел друзей в небольшую богато обставленную гостиную и попросил подождать. В возбужденном состоянии Норм и Бедах не могли усидеть на одном месте. Они прохаживались по комнате, рассматривая внутреннее убранство и картины на стенах.
– Норм, посмотри какое замечательное произведение искусства, мурр, – обратился к ратнику Бедах. – Особенно хорошо здесь вышла диккотесса, мурр.
Норм подошел к картине в позолоченной рамке, вызвавшей интерес друга. На холсте был изображен сидящий в кресле мужчина-маг сухощавого сложения. Его просторное темно-синего цвета с золотыми узорами одеяние дополнял высокий головной убор. В правой руке маг держал сияющий позолотой посох, а левой рукой гладил белоснежную диккошку с фиолетовыми глазами. Взгляд человека был задумчиво устремлен вдаль. Разумное животное, напротив, казалось, внимательно смотрело на друзей. На кожаном ошейнике у нарисованной диккошки висел странной формы синий сапфир.
Дверь в комнату отворилась. Возникший в дверном проеме, слуга, учтиво поклонившись, пригласил друзей следовать за ним. Пройдя через обставленные дорогой мебелью помещения, они подошли к ажурно расписанным дверям. Из-за толстой обивки доносились оживленные голоса. Рядом с входом гостей ждал виконт де Мэнье. Он поблагодарил слугу и, подойдя к двери, сильно постучал. Звуки голосов в соседней комнате тут же стихли.
– Входите! – произнес громкий бас изнутри.
Виконт толкнул ручку двери и первым переступил порог. Друзьям не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Сделав несколько шагов, они оказались в просторном полутемном зале. Обширное помещение овальной формы по периметру обрамляли круглые колонны. Они поддерживали высокий сводчатый потолок, выполненный в виде огромной перевернутой чаши. На мраморных столбах были развешаны масляные светильники, испускавшие тусклый рассеянный свет. Справа у стены, словно разверзнутая пасть неведомого зверя, чернел громадный камин. «При желании здесь можно зажарить целого быка», – подумал Норм, оглядываясь по сторонам. В левой стороне зала располагались стрельчатые витражные окна, закрытые плотными синими шторами. Пламя светильников смутными тенями плясало на изображениях батальных сцен сражений магов с созданиями Тьмы, украшавших стены и потолок помещения.
