Она домыла посуду, собрала пустые бутылки в пакеты. Даже подмела пол на кухне облезлым веником, который обнаружила в углу среди прочего хлама. Дома она уже давно не совершала таких трудовых подвигов — у Саши была приходящая помощница по хозяйству.
Андрей метался по комнате и закидывал в огромный чемодан какие-то вещи.
— Ты надолго уезжаешь? — спросила Саша, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
— В марте вернусь. Мы там зимуем. Ты, это, если хочешь, бросай все и приезжай к нам. Там клево. На вот, держи, — он сунул Саше в руки какой-то клочок бумаги. Это была изрядно помятая визитка. — Там все мои контакты. Надумаешь приехать, звони, пиши. Я тебя на кайте научу гонять. Бесплатно. Потому что ты, это, хорошая девчонка. Только это, ты должна знать, если на кайт один раз встанешь, и если тебе понравится, больше уже не слезешь. Это навсегда. Ты должна это знать.
— Я подумаю, — пробормотала Саша и положила мятую визитку в кармашек сумки. Всерьез ли он ее зовет? Что вообще может означать это приглашение. Наверное, ничего. Пустая болтовня. — А ты разве не работаешь? Откуда у тебя деньги на поездку во Вьетнам? Как можно уехать из Москвы на целых четыре месяца? — вопросы сыпались из нее как пулеметная очередь.
— Хату эту сдаю и еду. Там, это, дешево все. Только на перелет надо наскрести. Там я работаю. У нас школа кайта. И тут работаю. Барменом. На жизнь хватает.
— А ты не хочешь отремонтировать эту квартиру или купить новую, сделать карьеру?
— Не-а, — он застыл, сжимая в руках охапку носков, смотрел на Сашу удивленно. — А зачем?
— Как зачем? Все люди стремятся к успеху, к материальному достатку, хотят заработать много денег.
— Ни фига не все. Некоторые просто летят на волне. Детка, все твои деньги и карьера это пустышка. Ты счастлива, что ли со своими деньгами? Счастливые телки не идут трахаться с первым попавшимся кобелем. Только, эти, бляди, и одинокие, несчастные бабы. На блядь ты, это, не похожа. Значит, несчастная, одинокая баба. Слушай, бросай все, поехали с нами.
— А ты от избытка счастья, что ли, снимаешь баб по барам? — Саша готова была разреветься.
— У меня либо волна, либо семья. Так не выходит, чтобы было и то, и другое, — ответил Андрей как-то слишком серьезно. — Семья у меня была. И, это, мне не понравилось. Тесно, душно и больно. А волна… — Глаза его снова загорелись пронзительно-синим огнем. — А волна это кайф! Самое клеевое на свете — это скорость, ветер, полет! Ты даже представить себе не можешь, что это такое! Как такое может сравниться с какими-то там деньгами? Хватает на поездку, а больше-то и не надо. На что они, деньги? Ты вот чем занимаешься?
— У меня сеть салонов красоты.
— И на что они тебе?
— Это мой бизнес. Это дело моей жизни.
— А что у тебя есть кроме работы?
— Ничего, — неожиданно для себя призналась Саша. Действительно, что у нее есть, кроме работы? Одиночество да тоска.
— Иногда, это, надо от чего-то отказаться, чтобы получить то, что тебе на самом деле нужно. Бросай ты к чертовой матери свой бизнес! Лови волну! Ты же замороченная на своей работе! А ты попробуй получать кайф от жизни.
— Я не могу бросить свой бизнес. Он мне слишком дорого обошелся. Я своим детством расплатилась за него.
— Это как?
— Долго рассказывать. Тебе собираться нужно, — Саша кинулась к двери.
Он догнал ее.
— А ты хоть на месяц к нам приезжай. Может, это, твой бизнес и без тебя обойдется. Рискни. Я б в тебя, того, влюбился бы даже, но я не умею. Я волну люблю. Но ты хорошая девчонка. Я добра тебе желаю. Приезжай. Я буду ждать.
Он долго целовал ее в подъезде. Они все не могли оторваться друг от друга.
— Время, — наконец, сказал он. — Пиши мне.
Разомкнул объятья и закрыл за Сашей дверь.
Вечером Саше уже казалось, что этот златокудрый синеокий простодушный бог, гоняющийся за волной, ей просто приснился. Кто же поверит, что такие люди могут существовать на самом деле. Они живут лишь в мифах, фантазиях и снах. На Сашиной шее алел засос. На комоде в спальне лежала мятая визитка. У бога было имя, фамилия, телефон и электронный адрес. Значит, божество это было всего лишь человеком, хоть и не вполне обычным. А может, и в самом деле, во Вьетнам?
Той ночью Саша спала спокойно. Ей снилось бирюзовое море и яркие полумесяцы в голубом небе. Она улыбалась.
Москва. Съемная квартира Саши. Девять лет назад
Около восьми вечера в Сашину дверь позвонили. Она никого не ждала. Посмотрела в глазок. В подъезде было темно. Она никого не увидела.
— Кто там? — спросила Саша из-за двери. Ей никто не ответил. Она снова спросила, погромче. Какое-то шуршание. И тишина. Она отошла от двери. Подумала, что кто-то балуется. Мало ли хулиганов. И снова звонок. — Кто там? — крикнула девушка уже раздраженно и несколько испуганно.
— Саша, это твой отец. — Послышалось из-за двери.
Она сползла по косяку. Поднялась. Вдохнула. Выдохнула. Открыла дверь…
Отца своего Саша не помнила. Можно даже сказать, не знала. Всплывали иногда в ее памяти смутные картинки: вот он сидит у ее кроватки и читает «Мойдодыра». Лицо его было неопределенно и расплывчато, но Саша точно помнит, что читал он именно «Мойдодыра».
Вдруг из маминой из спальниХромоногий и кривойВыбегает умывальникИ качает головой…
Вот он качает Сашу на ноге и утверждает, что она скачет на лошадке.
Вот, собственно, и все.
Он ушел, когда Саше было три года. Ей пришлось расти среди постоянно сменяющихся маминых ухажеров, среди маминых депрессий, истерик, болезней и угроз самоубийства. Ей пришлось расти в бедности. Она вынуждена была очень рано повзрослеть. Когда она была еще подростком, иногда смотрела на свою рыдающую, немного пьяненькую мать, и не понимала, кто из них мать, а кто дочь. Она себя считала матерью этой беспомощной, хрупенькой, немолодой девочки. Саше пришлось стать ей поддержкой и опорой. Мать всю жизнь провела в поисках настоящей любви. Она жаждала любви, но ей не везло. Ей встречались одни лишь негодяи и подонки, которые были рядом с ней довольно непродолжительное время, а потом исчезали бесследно. Сашина мать бурно горевала, а затем устремлялась на поиски новой большой любви.
Саше пришлось самой зарабатывать деньги с четырнадцати лет. Хорошего образования она так и не получила. Ей казалось, что нормального детства у нее и не было. Саша была уверена, что детство у нее украли. Кто? Мать обвиняла во всех своих несчастьях отца. Саша считала, что детство у нее украл тоже он. Она привыкла ненавидеть своего отца. Отца, которого она совсем не знала. И вот он стоит у нее на пороге.
