Читаем без скачивания Секрет Полишинеля - Фредерик Дар

– Я просил подкрепление, а не пьяниц! – заявляю я ледяным тоном, а Маньен тем временем ржет втихаря.

Глаза Толстяка налиты кровью, а дыхание заставило бы отступить целый зверинец.

– Это... ик!.. ты обо мне так? – возмущенно спрашивает он.

– А о ком еще, бурдюк с вином!

– Как тебе не стыдно! Да я ни разу в жизни не был пьяным... Пытался, но никак не получается...

– Закрой пасть! Делай, что я приказываю, и старайся поменьше разговаривать, а то у тебя изо рта несет, как будто ты нажрался падали!

Он насупливается. Я щелкаю пальцами, чтобы привлечь внимание моих помощников.

– Вот каково положение, – говорю. – В этом поместье шесть человек, один из них предатель и располагает секретными документами. Они надежно спрятаны, потому что он знает, кто я такой, и должен был принять меры предосторожности. Нужно заставить его пойти в тайник, понимаете?

Маньен и Пино утвердительно кивают. Берюрье рыгает, что означает то же самое.

– Итак, – говорю, – вы будете точно выполнять мои инструкции.

Глава 12

Мне потребовалась добрая четверть часа, чтобы объяснить моим помощникам, чего я от них хочу. Берюрье, находящемуся в приподнятом настроении, очень трудно растолковать его роль. Он так раздулся от выпитого, что, кажется, вот-вот лопнет. На его галстуке остался целый яичный желток, а рубашка, бывшая в далеком прошлом белой, украшена живописными Винными потеками. Время от времени он проводит по фиолетовым губам своим бычьим языком, дырявым, как его носки, и таким противным на вид, что самый голодный тигр предпочел бы записаться в вегетарианцы, лишь бы не есть его.

Составив солидный план кампании, я оставляю моих героев, чтобы дать им возможность действовать.

Я огибаю эту претензию на замок, чтобы вернуться, и в ожидании начала тарарама иду проверить, по-прежнему ли полушария Мартин сидят там, где надо.

Бедняжка выглядит очень грустной. Говорит, из-за того, что ей жалко Тибодена. Он был одержим, ворчлив, требователен, но она привыкла работать у него и научилась его уважать.. Ее тоска соединяется с моей собственной, и я снова обращаюсь к тому, кто дергает наверху ниточки марионеток, каковыми мы являемся, с горячей молитвой за скорейшее выздоровление старого ученого...

Мы как раз вытираем свои слезы, когда является полицейское трио для дачи бесплатного концерта.

Пинюш в своем заляпанном грязью габардиновом пальто похож на старое пугало, заколебавшееся торчать на кукурузном поле, будто шлюха на тротуаре. Его жидкие усики похожи на кусочки веревки, привязанные под кривым носом. Шляпа с загнутыми кверху полями, неглаженые брюки и вылезшая из них рубашка гармонично дополняют его облик. Если бы не Маньен, одетый строго и опрятно, моих бойскаутов приняли бы за шайку клошаров, только что вернувшихся из похода по помойке!

Пинюш, сочтя, что, как старший инспектор, должен взять инициативу на себя, идет прямо к охраннику.

– Старший инспектор Пино, – заявляет он своим замогильным голосом.

После этого чихает, и из его носа сразу же вылезает сопля, на которую неуверенно смотрит его собеседник.

– Соберите весь персонал, – продолжает Пино, – я должен сделать важное сообщение...

Сторож по-быстренькому отваливает, потрясенный прибывшей армадой. Я пользуюсь этим, чтобы появиться, обнимая правой рукой талию Мартин.

Берюрье останавливает на красивой паре, каковую мы составляем, взгляд более тяжелый, чем мешок картошки.

– Никакого стыда, – ворчит он.

Я строго смотрю на него, ц он запирает свой хлебальник на замок

– Вы кто? – спрашивает Маньен, играющий свою роль на полном серьезе.

– Лаборант профессора Тибодена.

– А мадемуазель?

– Его секретарша...

– Прошу вас оставаться здесь, пока соберутся остальные. Скоро происходит всеобщий сбор. Мы все стоим в холле. Пино берет слово.

– Мадемуазель, – галантно начинает он с Мартин, – месье, я должен вам сообщить печальное известие... Профессор Тибоден стал жертвой попытки отравления...

Ропот среди собравшихся. Каждый с изумлением смотрит на остальных. Пинюш, довольный своими ораторскими эффектами, продолжает:

– Мы смогли допросить его в больнице, и он дал крайне важные показания. Из них следует, что изобретение, над коим он работал, находитс в опасности...

Пино, именуемый обычно Пинюшем и Пинеткой, гордится своим «коим», придающим ему некоторую образованность, во всяком случае он в это твердо верит.

Он приглаживает свой жалкий ус, на котором сохраняются остатки томатного соуса и крошки табака, затем, очень благородный в своей простоте, продолжает:

– Кто-нибудь из вас знает, где находится потайной сейф месье Тибодена? Он хранил в нем важнейшие документы, которые мы должны немедленно изъять.

Тусклый взгляд папаши Пинюша пробегает по немым слушателям. Мы отрицательно мотаем головами. Нет, никто не знает, где находится сейф, по крайней мере в этом хотят его убедить наши застывшие озабоченные физиономии.

– Ну что ж! – говорит Пино. – Тогда мои коллеги и я сами проведем обыск в лаборатории... Жаль, что господин профессор Реноден...

– Тибо... ик!.. ден, – поправляет Берю, чья память, несмотря на опьянение, лучше, чем у его коллеги.

– Что господин профессор Тибоден, я хотел сказать, – напыщенно продолжает Пинюш, – потерял сознание до того, как смог нам указать местонахождение вышеозначенного сейфа...

Он закончил. Его лоб старого жалкого крысенка обильно залит потом... Пино смахивает воображаемую пылинку со своего жуткого пальто, вогнавшего бы в ужас любого специалиста по крашению одежды.

– Мадемуазель, месье, в ожидании завершения следственных мероприятий (он спотыкается на последнем слове, но все-таки выговаривает его) попрошу вас не покидать территорию поместья... Путь пойдет своим следствием!

Берюрье трогает его за рукав.

– Эй, ты чего несешь? – спрашивает он.

– А? – Пинюш поправляется: – Извиняюсь, я хотел сказать – следствие пойдет своим путем. У меня язык оступился! Ладно, проводите меня в лабораторию! – просит он сторожа.

Троица идет за бульдогом, а я остаюсь среди служащих, и некоторое время мы все молча переглядываемся. Не знаю, понимаете ли вы это вашим серым веществом, но именно в этот момент решается, кто такой Сан-Антонио: супермен, прославленный от Северного мыса до Огненной Земли, или старый дырявый башмак.

Влезьте мысленно в шкуру месье Икс. О чем он сейчас думает? Что очень скоро здесь для него станет жарко. Комментарии папаши Пино должны были его встревожить... Эта история с документами, спрятанными в сейфе, распирает ему мозги. Он боится, что мои ребята найдут его тайничок – Чтобы удостовериться, что все в порядке, он полезет на этаж выше, чтобы посмотреть через окошко в сортире, что они делают. Все просто. Нужно было только создать такую ситуацию... И делайте ваши ставки. Какой цвет выскочит, тот и выиграл!

Надо ждать...

Мы некоторое время стоим кучкой, обмениваясь соответствующими случаю комментариями, потом начинаем расходиться... Лично я выхожу и прячусь за густым розовым кустом возле крыльца; из этого укрытия я могу видеть, что происходит в холле.

Толстяк Бертье выходит вскоре после меня и вперевалку проходит мимо, не подозревая о моем присутствии... Он направляется к бунгало. Вышедщий следом Планшони окликает его, тот дожидается, и оба коллеги уходят в тень, разговаривая о происходящем.

Полагаю, что страдающий нервными тиками Берже обсуждает то же самое с Дюрэтром... Мартин ищет меня, но не находит и поднимается наверх... О! О! За ней идет Минивье... Я отбрасываю колебания, вхожу в холл и ступаю на лестницу... Я стараюсь не скрипеть ступеньками... Вижу, как моя красавица заходит в свою комнату... Уф, мне стало жарко... А Минивье, наоборот, направляется прямиком в клозет. А ваш друг Сан-Антонио не девальвировался. Соображает, как видите! Разве не он, после упорных и последовательных умозаключений, поставил после фамилии молодого доктора большой знак вопроса?

Я жду, пока он войдет в туалет и закроет за собой дверь... Теперь мне остается только подождать перед дверью этого малоромантического места.

Проходит несколько минут... Раздается характерный звук спускаемой воды. Минивье выходит, поправлял свои шмотки. Доволен, что всех одурачил, только рано радуется, гад!

– Что, док? – спрашиваю я, преградив ему путь. – Совершили маленькую инспекцию?

Он меряет меня взглядом, как будто не понимая.

Я вытаскиваю шпалер – здоровенную черную пушку, плюющую вот такими здоровыми маслинами!

Он бледнеет и делает шаг назад.

– Соображаешь! – ворчу я. – Ты попался, дружок... Естественно, он начинает мне ломать второй акт комедии «Я невиновен». Я этого ожидал.

– Что это за шутка? – спрашивает он резким голосом.

– Да нет, лапочка, шутки кончились... Ну-ка, давай ручонки, и без фокусов. Я же тебе сказал, ты попался!

– Послушайте, это какое-то безумие...