Читаем без скачивания Пятый постулат - Кира Измайлова

Оставалась одна надежда: скоро лето, вечера станут светлые и теплые, люди не будут прятаться по домам. Маша слышала, летом молодежь гуляет за околицей, костры жгут, песни поют, ну, почти как у них было! Вот там-то, может, что и получится.

А еще приедут ведь люди местного правителя! Маша пока не знала, надо ли ей в столицу: революции ведь не в верхах творятся, начинать надо с рабочего люда… С другой стороны, оставаться в Перепутинске она тоже не желала. Нужно попасть в город, вот что, решила она. Люди там наверняка образованнее, чем здешние, которые и читать-то за редким исключением не умеют! Это Машу удивляло и даже пугало: как так можно, ведь без грамоты нет жизни! Но вот жили, и неплохо жили.

"Дождусь лета, — решила она. — Там будет видно…"

Глава 5. Выбор женщины

Лето по местным понятиям следовало непременно встречать весело и шумно — с приходом устойчивого тепла времени на гулянки и танцы попросту не останется, так что нужно было воспользоваться случаем и повеселиться как следует.

Да и приветить красное лето тоже нужно достойно, тогда оно не останется в долгу, отблагодарит хорошей погодой и прекрасным урожаем.

Маша считала это все глупыми предрассудками, ведь нет на свете никаких богов и быть не может, однако жители Перепутинска не стали бы слушать ее доводов, даже если б она стала приводить железные материалистические аргументы каждому встречному. Здесь всё просто: есть боги, есть созданный ими мир и люди, населяющие его, и со всеми нужно как-то уживаться. Вот и старались местные ладить и с землей, и с водой, и с воздухом, и с ветром, а уж тем более с могущественными богами, благо почитание их не требовало особенных усилий или чрезмерных затрат. Четыре времени года, каждое из которых принадлежит одному богу: Вилайя, вечно юная богиня весны с фиалковыми глазами и нежной улыбкой; Карейн, лукавый владыка лета, которого любят изображать с венком из колосьев и голубыми-голубыми, как июльское небо, глазами; Тарейна, богиня благодатной осени, в чьих рыжих косах чудятся отблески оранжевых листьев, а глаза цвета спелых лесных орехов; Ирвейн, властный господин зимы, седой и сероглазый, — вот и все здешние боги. С приходом каждого сезона требовалось выказать уважение времени года и его божеству — что тут непонятного? Им не нужны ни храмы, ни богослужения, как учили Машу в школе, а всего лишь торжественное чествование раз в году для каждого бога — совсем немного, по мнению местных, за божественную помощь.

Вот и праздновали в Перепутинске, как заповедали предки, четыре великих праздника в году.

Во время весеннего праздника Маша была наказана за какую-то провинность (и не упомнишь, сколько она их совершила за первое время пребывания здесь), а теперь настал праздник начала лета. Быть может, девушка не решилась бы пойти на гулянье (не до веселья ей было, если уж честно), но староста велел непременно быть, так что Маша, скрепя сердце, принялась собираться.

Все местные девицы старались приодеться получше, кто во что горазд, так что работы у портного перед торжеством оказалось по горло. Маша уже немного освоилась и теперь нередко помогала Малуху по мелочи в шитье, хотя доверяли ей по-прежнему лишь самые простые работы. Но все равно она уморилась до изнеможения, хорошо хоть накануне праздника полагалось пораньше улечься спать, так что девушка успела немного отдохнуть.

Особенно нарядной одежды у Маши не водилось (да и откуда ей взяться?), разве что единственное яркое платье, подарок портного.

Боги велят в светлый день не ругаться и не сквернословить, радоваться жизни и быть милосердным к другим, так что даже хозяйка, скрепя сердце, вела себя почти по-доброму и отпустила Машу пораньше. Вот только господин Малух и его семейство на празднование не пошли: в общем-то, вовсе и не обязательно было на общую гулянку идти, хоть и мало кто оставался дома. Но девушке от этого только спокойнее было, так что она лишь молча порадовалась упорному нежеланию госпожи Валии отпускать мужа на праздник (и надо полагать, не спроста хозяйка так озлилась!), уж больно навязчиво сладострастен был последнее время портной.

Но думать об этом в такой день не хотелось, так что Маша выбросила из головы господина Малуха и его жену, твердо решив хоть один-единственный вечерок посвятить беззаботному веселью.

Остальные жители Перепутинска тоже были не прочь повеселиться, и праздник постепенно набирал обороты.

Для всяких торжеств, как дней богов, так и прочих, вроде свадеб, на околице поселка отвели специальную площадку, где врыли деревянные лавки и столы, нынче покрытые небеленым полотном. Чуть в стороне имелась небольшая рощица, если это можно так назвать, поскольку растений было всего четыре, да еще и посажены они на некотором расстоянии друг от друга: березка, сосна, яблоня и рябина. Варта, служанка господина Малуха, объяснила как-то Маше, что эти деревья — священные символы времен года: приход весны празднуют, когда весенний сок побежит под корой березы; летом, как сейчас, украшают яблоню; осенью приходит черед рябины, которая поспевает этой хмурой порой; ну а сосна — дерево зимы.

Сначала, как положено, с прибаутками обрядили в яркий наряд из разноцветных ленточек красавицу-яблоньку, сплошь покрытую нежно-розовым цветом, а потом сели за столы, уставленные разной снедью. Здесь принято было всем поселком скидываться на угощение (госпожа Валия еще, помнится, ворчала, что на праздник они, дескать, не пойдут, а деньгу все равно плати), и не было разных столов для богатых и бедных, в такой день все сидели вперемешку.

Вино и напитки покрепче лились рекой, и вскоре народ потянуло танцевать.

По обычаю, молодежь должна хороводы водить вокруг украшенной яблоньки, славословия лету петь, а потом, ночью, через пламя костра прыгать на счастье.

Веселье бушевало вовсю, Маша сразу же раскраснелась (частью от танцев, а частью от вина — она и рада была бы пить что другое, да вот беда, здесь не подавали ничего безалкогольного), вместе со всеми повторяя нехитрые движения танца и подпевая (а голос у нее был красивый, да и петь раньше с подругами она любила).

Постепенно и люди постарше присоединились к разудалым пляскам.

Маша была совершенно счастлива, улыбаясь всем окружающим. От танцев и выпитого немного кружилась голова, и она готова была обнять весь мир, и казалось, что все вокруг такие добрые и милые, будто она вернулась домой, в родной Верхнешвейск.

До конца праздника было еще далеко, и все вокруг казалось чудесным: вкусная еда, танцы до упаду, веселые люди…

И вдруг она почувствовала, как чья-то рука игриво ущипнула ее за мягкое место.