отклоненную рукопись.
– Здравствуйте! – воскликнул он, останавливаясь.
– Здравствуйте! – откликнулся я.
– Куда направляетесь? – спросил он. – Все еще пытаетесь пристроить свой злосчастный роман? Милый юноша, поверьте мне, этому не бывать…
– Нет, бывать, – ответил я спокойно. – Я сам его издам.
Он был поражен.
– Вы сами опубликуете? Боже мой! Но ведь это будет стоить… – ого! – шестьдесят или семьдесят… а может быть, даже сто фунтов!
– Не имеет значения, хоть тысячу!
Красный румянец выступил на его лице, он глядел совершенно ошеломленно.
– Но мне казалось… извините… – пролепетал он. – Мне казалось, у вас совсем нет средств…
– Не было, – сухо ответил я. – А теперь есть.
Его растерянный вид и все со мной случившееся подействовали на меня так, что я принялся хохотать – дико и оглушительно. Он встревоженно огляделся по сторонам, словно собирался удрать, но я схватил его за руку.
– Послушайте, любезный, – начал я, пытаясь совладать со своим почти истерическим весельем, – не принимайте меня за сумасшедшего. Я всего лишь миллионер!
И смех снова разобрал меня. Происходящее казалось мне в высшей степени комичным. Но достойный издатель так не считал, и на его лице читалась такая неподдельная тревога, что мне пришлось все-таки взять себя в руки.
– Послушайте, я не шучу, это правда. Вчера вечером я был голоден, и вы, будучи человеком добрым, предложили угостить меня ужином. А сегодня у меня пять миллионов фунтов! Да не смотрите на меня так, а то вас хватит удар! Как я уже сказал, я издам книгу за свой счет, и она обязательно будет иметь успех! Да, я говорю совершенно серьезно, серьезнее некуда! У меня прямо сейчас в кошельке более чем достаточно средств, чтобы оплатить ее издание немедленно!
Я отпустил его, и он отшатнулся, ошеломленный и растерянный.
– Боже правый! – пробормотал издатель чуть слышно. – Это какой-то сон! Я никогда не слыхал про такие чудеса!
– И я тоже!
Хохот снова стал разбирать меня, и я боялся не выдержать.
– Но странные вещи случаются не только в романах, но и в жизни, – продолжал я. – И камень, который отвергли строители… я имею в виду, читатели, – ляжет во главу угла, то есть станет событием сезона! Сколько вы возьмете за издание?
– Я? Я буду издавать вашу книгу?
– Да, разумеется, почему бы и нет? Если я дам вам возможность честно заработать несколько пенни, неужели ваша оплаченная кучка «чтецов» сможет помешать вам в этом? Фи! Вы не раб, мы живем в свободной стране. Я знаю людей, которые выполняют для вас работу «чтецов». Никем не любимая старая дева лет пятидесяти… Книжный червь с расстройством желудка, он же литературный неудачник, неспособный найти другой работы, кроме как строчить ворчливые рецензии на рукописи талантливых книг… Скажите, ради всего святого, почему вы полагаетесь на столь некомпетентные мнения? Я заплачу вам за публикацию своей книги столько, сколько вы скажете, и даже кое-что дам сверху. И я гарантирую вам еще вот что: книга сделает имя не только мне, как автору, но и вам, как издателю. Ее ждет королевская реклама, я поработаю с прессой. В этом мире за деньги можно сделать все…
– Погодите, погодите! – перебил меня издатель. – Это так неожиданно! Дайте мне подумать, дайте время…
– Один день на размышление, – отрезал я. – Один день – и не более. Если вы завтра не скажете «да», я найду другого, и вся прибыль уйдет ему! Делайте все вовремя, мой друг! Засим прощайте!
Он побежал за мной следом:
– Постойте, погодите! Вы такой странный, такой дикарь, такой сумасброд! У вас, похоже, закружилась голова!
– Да, закружилась! И есть от чего!
– Боже мой! – заискивающе улыбался он. – Ведь вы даже не дали мне возможности вас поздравить. И знаете ли, я действительно от всей души вас поздравляю! – Он схватил мою руку и горячо ее пожал. – А что касается книги, то мне кажется, в ней действительно не было недостатков ни в стиле, ни в таланте. Но она была слишком… слишком трансцендентальной и никак не соответствовала вкусу публики. В наше время больше востребованы сюжеты о домашнем насилии – они наилучшим образом продаются. Но я подумаю. Скажите, куда вам писать?
– «Гранд-отель», – ответил я, забавляясь его озадаченным и ошеломленным видом.
Я понимал, что он уже мысленно прикидывает, сколько можно выжать из моей литературной прихоти.
– Приезжайте завтра в «Гранд-отель». Если хотите, мы можем вместе пообедать. Только предупредите меня заранее. И помните, у вас всего один день, чтобы ответить – да или нет. Всего двадцать четыре часа!
С этими словами я покинул его.
Издатель ошеломленно глядел мне вслед, словно человек, только что столкнувшийся с необъяснимым чудом. Некоторое время я шел, продолжая неслышно посмеиваться, пока не заметил, что прохожие поглядывают на меня с удивлением, и тогда решил скрывать свое настроение, чтобы меня не приняли за сумасшедшего. Я прибавил шагу, и вскоре возбуждение прошло. Я снова сделался сдержанным англичанином, который считает, что показывать личные чувства – это верх дурного тона. Остаток утра я потратил на покупку готового платья: в этом мне также сопутствовала удача, ибо все выбранное подходило по размеру. Кроме того, я сделал обширный, чтобы не сказать экстравагантный, заказ модному портному на Саквилл-стрит, и он обещал мне сшить все быстро и точно в срок. Затем я отослал арендную плату хозяйке своей прежней квартиры, прибавив бедной женщине пять фунтов в знак признательности за долготерпение, с которым она предоставляла мне кредит, равно как и в целом за доброту, с какой она относилась ко мне все время моего пребывания в ее мрачном доме. Разделавшись с этими делами, я вернулся в «Гранд-отель» в приподнятом настроении. Теперь в новом наряде я лучше выглядел и лучше себя чувствовал.
В вестибюле портье с самым подобострастным видом сообщил мне, что «их светлость князь» приглашает меня позавтракать в своих покоях. Я тотчас направился туда и нашел моего нового друга в роскошной гостиной в одиночестве. Он стоял на фоне самого большого окна и держал в руке продолговатый хрустальный футляр, рассматривая его с выражением нежной заботы.
– А, Джеффри, это вы! – воскликнул он. – Я решил, что вы закончите дела к обеду, и решил подождать.
– Очень любезно с вашей стороны! – ответил я, довольный его дружеской фамильярностью: ведь он назвал меня по имени. – Что у вас в этом футляре?
– Мой питомец, – ответил он с улыбкой. – Видели ли вы когда-нибудь нечто подобное?
VI
Я подошел и осмотрел футляр. В нем были просверлены маленькие отверстия для доступа воздуха, а внутри лежало блестящее крылатое насекомое, искрившееся
