что ему стало сейчас подвластно все. Увидев ее, такую нежную на фоне розового шатра, граф понял, как эта грубая канатная веревка не сочеталась сейчас с внутренним пейзажем души королевы, с ее игривым настроением, и он тут же из веревки соорудил качели, конечно, они уступали вчерашним, но что поделаешь – «
Селяви». И он протянул ей свою руку и замер в нерешительности. Дело в том, что он не знал, куда ее посадить: на качели или на свои колени, пространство было слишком ограниченным для двоих. Посадить на колени было слишком провокационным, но очень заманчивым решением. И он притянул ее к себе, но так получилось, что в этом спонтанном движении, ее стройные ножки с легкой непринужденностью обхватили его талию, а ее сладкое трепетное дыхание с волнением остановилось на его губах. Чтобы полней почувствовать близость Повелителя она легко распрощалась с легким платьем, и граф ощутил бархатную нежность ее разгоряченного тела. Воображение графа необычайно разыгралось, ведь она так открыто и с таким призывом смотрела в его глаза в своем тотальном доверии к миру и к нему – как Повелителю. И это стало просто невыносимой мукой, таким искушением для него. Сейчас она была той женщиной, с которой можно было испытать невероятную гамму чувств, недоступную простому смертному, погрузиться в упоительный водоворот нежности, страсти и сладкой муки. И вдруг он понял, что Повелитель сделал хитрый ход, покинув графа, предоставив ему самому решать, что ему делать с прекрасной гостьей. Но таким способом Повелитель очень быстро мог достигнуть своей цели. И граф потерял свою привычную бдительность, об этом говорили его руки, которые непроизвольно сейчас нежно поглаживали ее талию, стараясь подняться в своем наслаждении еще выше. Никто ему не мешал, поэтому могло показаться, что сейчас с королевой находится он сам, а не Повелитель. Повелитель, почувствовав, что граф нерешительно замер и отчаянно сопротивляется его воли, ответил ему мощным гравитационным полем, которое он всей силой и мощностью сосредоточил и направил в одну точку, в эти канатные качели. Этому сильному притяжению уже нельзя было противостоять. В небе грозно прокатились первые раскаты грома, горы в ответ на этот призыв ответили невероятным по силе содроганием и гулом, невинная земля в страхе задрожала. Граф, как ни странно, в этой ситуации мог еще хоть и лихорадочно, но все-таки соображать. Он понимал, что они могут с королевой погибнуть, может быть, напоследок стоит насладиться друг другом. Но он выбрал другой путь, более рискованный, и отпустил канатные качели (
будь что будет), и они с королевой, которую он крепко держал на своих руках, стремительно стали приближаться к земле. И вдруг, откуда ни возьмись, возникло крепкое ветвистое дерево, которое любезно позволило графу зацепиться краем своей одежды за крепкий сук. Граф был несказанно рад этому спасению, королева же сделала вывод о том, что не стоит не только так рано обнажаться перед мужчиной, но и обнажаться самой, лучше, когда за тебя это сделают другие.
В эту ночь граф не мог уснуть, он понимал, что еще несколько таких битв, и он потеряет королеву. Он стал лихорадочно соображать, как ему сохранить свою любовь, и остаться живым при этом. Как же ему противостоять Повелителю, есть же какой-нибудь способ, он хотел задать вопрос Сеи Нерим, но ее присутствие рядом он сейчас почему-то не ощущал. Граф решил отдохнуть, а утром решение само найдет своего героя. А сегодня он себя ощущал героем, он ведь спас королеву. «От кого? От самого себя», – уже во сне улыбнулся своему неутешительному выводу граф. Ночью ему приснились волшебницы таинственных гор, которые звали его с собой в далекие и такие таинственные ущелья. И он принял твердое решение, что оставит мантию Повелителя, а сам отправится в путь. А королева пусть немного поскучает с Повелителем, потому что он без чувствительной души графа всего лишь красивая мантия.
Глава 4. Волшебницы таинственных гор
Необходимо было внимательно приглядеться к волшебницам. Ведь их присутствие в этой сказке не случайно. И вдруг в его сознании промелькнул образ, знакомый ему с детства, образ Артемиды, этой вечно юной, как сама природа, и неуловимой богини, покровительницы лесов, быстрых рек и неприступных гор. Этот образ, за которое сейчас так ухватилось его сознание, был неясным обрывком его глубокого сна, память о котором могла так и «кануть в Лету». Мягким лунным светом Артемида осветила неясные очертания гор в его сне, и сон стал медленно проясняться. Чтобы глубже проникнуть в свой сон, графу необходимо было встать на неведомую тропу, чтобы с помощью таинственного образа Артемиды распутать этот непростой и запутанный клубок, тревожащих его мыслей. Осторожно надо было ему продвигаться за богиней, не терпящей на своем пути любое присутствие человека. Осторожность и терпение нужны были ему в пути и для того, чтобы не спугнуть любимое животное Артемиды боязливую лань Серинею. А для этого ему надо было отказаться от стремящейся всем владеть в этом мире природы человека.
Граф все еще надеялся, что в этом сумрачном лесу, по которому он бесшумно продвигался вслед за Артемидой, она начнет непревзойденную свою охоту, но эта суровая богиня так и не открыла свой колчан, так и не натянула тетиву своего лука. И граф так и не увидел божественную стрелу Артемиды. «Может еще не время, – подумал он, – А может, у стрелы Артемиды совсем другое предназначение, не доступное пониманию простого смертного». Он почувствовал, что на кончике этой божественной стрелы Артемиды запечатлено желание познания, обладания и проникновения в таинство жизни и смерти. И вдруг богиня обернулась. Наступил решающий момент в жизни графа, решалась его судьба. Зная о незавидной судьбе неразумного Актеона, увидевшего обнаженную Артемиду, и меткого охотника Ориона, дерзнувшего доказать богине, что он не уступает ей ни в силе, ни в ловкости, граф мгновенно замер и представил себя в образе дерева, ведь дереву она точно ничего не сделает плохого. В ответ богиня весело рассмеялась неказистой находчивости графа.
– Зачем отправился в путь, раз так боишься меня?
– Хочу испытать себя.
– Хорошо, что не меня.
Первое испытание он прошел, а может, это и не было испытанием вовсе, а так – легкая рябь на воде, а все трудное еще впереди. Этого граф, к сожалению, знать не мог. Стоило ему так подумать, как Артемида со своей любимой ланью исчезла, исчезли и их следы в сумрачном лесу. Куда двигаться дальше граф не знал. Он забыл свой сон, с помощью Артемиды он хоть
