Лорд Дорвин посмотрел вверх и сказал:
– А, Хахдин. Вы нас лазыскивали, не так ли?
Он протянул ему свою табакерку – чрезмерно разукрашенную и при этом грубой работы, как отметил Хардин – и, получив вежливый отказ, сам взял щепотку и милостиво улыбнулся.
Пиренн нахмурился, что было встречено Хардином с абсолютно безразличной миной.
Наступившее краткое молчание было прервано стуком крышки табакерки лорда Дорвина. Затем лорд отложил табакерку и сказал:
– Огвомное достижение, эта ваша Энциклопедия, Хахдин. Подвиг, котолый славнится с самыми великими делами всех влемен.
– Большинство из нас думает так же, ваша милость. Однако это достижение еще не доведено до конца.
– То немногое из деятельности вашего Установления, что мне довелось увидеть, не внушает никаких стлахов на этот счет, – и он кивнул Пиренну, который ответил восторженным поклоном.
Ну прямо праздник любви, подумал Хардин.
– Я жаловался не на недостаток нашего энтузиазма, ваша милость, а скорее на избыток энтузиазма у кое-кого из анакреонцев – правда, в ином, более разрушительном направлении.
– Ах да, Анаквеон, – пренебрежительный взмах руки. – Я только что плибыл оттуда. Ужасно валвалская планета. Совевшенно непонятно, как люди могут жить здесь, на Певифелии. Отсутствие самых элементалных тлебований для культувного человека; отсутствие фундаментально важных атлибутов комфохта и удобства – полное неупотлебление их.
Хардин язвительно прервал его:
– Анакреонцы, к несчастью. имеют все, что элементарно требуется для ведения войны, и все фундаментальные атрибуты разрушения.
– Тише, тише, – лорд Дорвин, казалось, забеспокоился, будучи прерван посредине фразы. – Мы сейчас, знаете ли, не собилаемся обсуждать дела. На самом деле я заинтелесован двугим. Доктах Пивенн, не покажете ли вы мне втолой том? Пожалуйста.
Свет выключился. В течение следующего получаса Хардин с равным успехом мог пребывать хоть на Анакреоне – внимания на него не обращали. Книга на экране мало что говорила ему, да он и не делал попытки следить за содержанием, но лорд Дорвин временами восторгался вполне по-человечески. Хардин заметил, что в такие моменты возбужденный канцлер начинал хорошо произносить "р".
Когда свет зажегся снова, лорд Дорвин сказал:
– Восхитительно. Плямо потлясающе. А вы, случайно, не интевесовались аххеологией, Хахдин?
– А? – Хардин стряхнул отвлеченные раздумья. – Нет, ваша милость, не могу сказать этого. По первичным намерениям я психолог, а по конечному итогу – политик.
– Ах! Без сомнения, интелесные занятия. А я лично, знаете ли, – он взял огромную понюшку, – понемногу втянулся в аххеологию.
– В самом деле?
– Его милость, – вмешался Пиренн, – весьма глубокий знаток этих вопросов.
– Возможно, возможно, – сказал самодовольно его милость. – В науке я проделал огломный объем лаботы. В самом деле, я пледельно начитанный человек. Я плолаботал все твуды Джаудуна, Обиджаси, Квомвилла… э, всех их, знаете ли.
– Я, конечно, слышал о них, – сказал Хардин, – но никогда не читал их работ.
– Как-нибудь прочтите обязательно, довогой мой. И вы будете вознаглаждены вполне. Я, к плимелу, считаю, что стоило лететь сюда, на Певифелию, чтобы увидеть этот экземплях Ламета. Вы не повелите, но в моей библиотеке нет ни единого. Кстати, доктах Пивенн, вы не забыли свое обещание тланскопиловать его для меня до моего отбытия?
– Я буду только рад.
– Ламет, вы должны знать, – продолжал величественно канцлер, – пледставляет собой новое и очень интелесное дополнение к моим уже имеющимся познаниям о "Воплосе Пвоисхождения".
– Каком вопросе? – не понял Хардин.
– "Воплос Пвоисхождения". Место пвоисхождения человеческого лода, понимаете. Навевное, вы знаете совлеменное мнение, будто вначале человеческий лод занимал только одну планетную систему.
– А, ну да, мне это известно.
– Конечно, никто точно не знает, какая это была система – она утеляна в тумане двевности. Однако имеются теолии. Кое-кто говолит – Сивиус. Дхугие настаивают на Альфе Центавва, или на Соль, или 61 Лебедя – и все в сектоле Сивиуса, понимаете ли.
– А что же говорит Ламет?
– А он напхавляет по совевшенно новому следу. Он сталается показать, что аххеологические находки на тхетьей планете Ахктувианской системы говолят о существовании там человечества еще до того, как стали известны космические полеты.
– И это означает, что это и есть родная планета человечества?
– Возможно. Я должен внимательно плочитать его и взвесить все авгументы, плежде чем смогу сказать увеленно. Надо выяснить, насколько надежны его наблюдения.
Хардин немного помолчал. Затем он спросил:
– Когда же Ламет написал свою книгу?
– О, лет восемьсот назад. Конечно, в значительной степени он ее основывает на пведыдущих лаботах Глина.
– Так зачем же опираться на него? Почему бы вам не отправиться на Арктур и не изучить эти находки самостоятельно?
Лорд Дорвин поднял брови и поспешно схватил щепотку табаку.
– Да лади чего, довогой мой?
– Естественно, чтобы получить информацию собственноручно.
– Но лазве это необходимо? Это неудобный, окольный и вздовный способ добиваться чего-либо. Посмотлите, у меня есть лаботы всех сталых мастелов – великих аххеологов плошлого. Я могу их сопоставить, взвесить ласхождения, пвоанализиловать плотивовечия, лешить, кто, вевоятно, плав – и сделать заключение. Вот это – научный метод. По квайней меле, – добавил он покровительственно, – так я это пледставляю. Как невыносимо гвубо было бы отпхавляться на Ахктув или, к плимелу, на Соль, и там ковывяться, когда сталые мастела так тщательно во всем лазобвались. Мы не можем даже надеяться сделать то же.
– Я понимаю, – вежливо пробормотал Хардин.
– Пойдемте, ваша милость, – сказал Пиренн, – думаю, нам лучше вернуться.
– Ах да. Навевное, лучше.
Когда они выходили из помещения, Хардин внезапно произнес:
– Ваша милость, могу ли я задать вопрос?
Лорд Дорвин кротко улыбнулся и сопроводил ответ грациозным мановением руки.
– Ну конечно, довогой мой. Буду лад услужить вам. Если я могу помочь вам любой частью моих сквомных познаний…
– Это не совсем касается археологии, ваша милость.
– Не совсем?
– Нет. Речь вот о чем: в прошлом году мы здесь, на Терминусе, получили известие о расплавлении энергостанции на пятой планете Гаммы Андромеды. Но это было простое упоминание о происшествии, без всяких подробностей. Я подумал, не можете ли вы рассказать мне, что же именно случилось.
Рот Пиренна скривился.
– Думаю, что вы беспокоите его милость вопросами на совершенно посторонние темы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
