руку и повернула лицо к стене, продолжая плакать.
Том попытался снова, говоря разные ласковые слова, но она вновь дала отпор.
Затем проснулась его гордость, и он вышел на улицу. Он постоял там немного, расстроенный и взволнованный, взглядывал на дверь время от времени, надеясь, что она раскается и пойдёт искать его. Но она не собиралась.
Он начал чувствовать себя ужасно и понимать, что он действительно виноват. Ему было тяжело сделать первый шаг, но он преодолел себя и вошёл в класс.
Она всё также сидела лицом в уголок и плакала. Его сердце защемило. Он подошёл к ней, постоял с минуту, не зная, что именно предпринять. Потом произнёс нерешительно:
— Бекки, я… я люблю только тебя.
Ответа нет, только плач.
— Бекки (умоляющим тоном). Бекки, ответь хоть что-нибудь.
Плач усилился.
Том достал из кармана свою самую драгоценную вещь, медную шишечку от каминной решётки, просунул её, чтобы она это заметила, и сказал:
— Пожалуйста, Бекки, возьми это.
Она швырнула её на пол. Тогда Том вышел из класса и пошёл куда глаза глядят и в этот день не возвращаться в школу. Вдруг Бекки догадалась, в чём дело. Она выбежала за дверь, его не было видно, она побежала на игровую площадку, но там его тоже не было. Тогда она стала кричать:
— Том! Том, вернись!
Она пристально слушала, но ответа не было. Она осталась в компании только лишь тишины и одиночества.
Она присела и снова заплакала, упрекая себя. В этот момент школьники стали собираться, и ей пришлось спрятать свою грусть, успокоить разбитое сердце и взвалить на себя тяжёлый крест этого долгого, томительного, тоскливого дня, не имея среди этих чужих никого, с кем можно было поделиться своим горем.
Глава 8
Том петлял туда-сюда по переулкам, пока не оставил позади ту дорогу, по которой обычно ученики возвращаются домой, а затем печально поплёлся дальше. По пути он раза два-три перешёл вброд небольшой ручеёк, так как среди мальчишек существует поверье, что переправа через воду затрудняет преследование. Спустя полчаса он был уже за домом вдовы Дуглас, на Кардифском холме, откуда школа чуть виднелась в долине. Он углубился в густой лес, пошёл к его центру, пренебрегая тропинками, и уселся на мху под развесистым дубом. Не было ни малейшего ветерка, в мёртвом полуденном зное даже умолкло пение птиц, природа погрузилась в забытье, нарушавшиеся иногда лишь одиноким постукиванием дятла, от которого гнетущая тишина и чувство одиночества казались ещё более глубокими. Сердце Тома терзала печаль, которая была в полной гармонии с окружавшей его природой. Он долго сидел задумавшись, опираясь локтями о колени и подпирая руками подбородок. Ему казалось, что жизнь в лучшем случае — суета и страдание, и он был готов завидовать Джимми Годжесу, который недавно скончался. Должно быть, очень умиротворяюще, подумал он, лежать, дремать, видеть разные сны постоянно, меж тем, как ветерок шелестит в кронах деревьях, ласкает траву и цветы на могиле, — и не испытывать больше никаких тревог, никогда, навечно. Если бы у него были хорошие оценки в воскресной школе, то он, пожалуй, был бы рад умереть и покончить с этой жизнью. Эта девочка. Что он ей сделал? Ничего. Он желал ей добра. А она прогнала его, как собаку, — право, как собаку. Когда-нибудь она пожалеет, но будет уже поздно. Ах, если бы он мог умереть не навсегда, а на время!
Но упругое юное сердце не может долго оставаться сжатым. Вскоре Тома опять незаметно захватили мысли о здешнем мире. Что если он возьмёт и пропадёт без вести? Что, если он уйдёт далеко-далеко, в неведомые страны, за моря, и никогда не вернётся? Что она тогда почувствует? Он вспомнил, как собирался сделаться клоуном в цирке, но теперь ему неприятно думать об этом, так как легкомыслие, шутовство, пёстрое трико в обтяжку показались ему унизительными в этот момент, когда его душа воспарила к туманным и величавым высотам романтики. Нет, он сделается солдатом и вернётся после многих лет отсутствия, измученный в боях и покрытый славой. Или, ещё лучше, он уйдёт к индейцам, будет охотиться с ними на буйволов и блуждать по тропе войны среди высоких гор и бездорожных прерий Дикого Запада, и когда-нибудь вернётся домой великим индейским вождём и в сонное летнее утро, в перьях, страшно размалёванный, ввалится прямо в воскресную школу с леденящим кровь боевым кличем, обжигая глаза всех своих товарищей неутолимой завистью. Но есть нечто ещё более грандиозное. Он будет пиратом! Вот так! Теперь он ясно видел лежащее перед ним будущее, озарённое неописуемым блеском. Его имя прогремит на весь мир, пугая все народы! Как гордо он бороздил бы по бурным волнам на длинном, низком чёрном скакуне “Дух бури”, с зловещим флагом, развевающимся на носу корабля! И вот, на вершине своей славы, он внезапно возвращается к себе на родину, входит в церковь, загорелый и огрубевший от бурь и непогод, в чёрном бархатном камзоле и штанах, в огромных ботфортах, с малиновой перевязью, с блестящими пистолетами за поясом, с заржавленной от крови абордажной саблей на боку, в шляпе с развивающимися перьями, с чёрным развевающимся флагом, на котором красуются череп и скрещенные кости, и с восторгом слышит: “Это Том Сойер, пират! Чёрный Мститель испанских морей!”
Да, решено! Он нашёл свою дорогу. Он убежит из дому и начнёт новую жизнь. Он уйдёт завтра же утром. Поэтому, необходимо сейчас же начать готовиться. Он решил собрать свои средства. Неподалёку лежало трухлявое бревно, он подошёл к нему и начал подкапывать его с одного конца своим ножом “Барлоу”. Скоро нож наткнулся на какой-то деревянный предмет, и Том по звуку распознал, что внутри пустота. Он запустил руку в яму и выразительно произнёс нараспев:
— Чего тут не было, приди! А чего было, останься!
Затем он соскрёб грязь и обнаружил сосновую дощечку. Он поднял её и обнаружил маленькую аккуратную сокровищницу, дно и стенки, которой были сделаны из таких же дощечек. Удивлению Тома не было предела! Он почесал в затылке с видимым смущением и сказал:
— Вот так штука!
Затем он раздражённо отбросил шарик и задумался. Дело в том, что здесь подвело его суеверие, которое он и все его товарищи всегда считали непогрешимым.
Если вы закопаете шарик с определённым необходимым заклинанием и оставите его в покое на две недели, а затем откроете, то самое место, с помощью заклинания, которое уже использовал, вы обнаружите, что все шарики, которые вы когда-либо теряли, собрались там
