от Селин. Здесь, кажется, не поощрялись подобные идеи. Темные души требовалось или ненавидеть, или хладнокровно уничтожать во благо всех миров.
Но как заточить живое существо в камень, заставить вечность взвешивать чужие души без шанса на жизнь? Как решиться на это, зная, что где-то в Аиде в монстра превращается твой собственный отец?
Дэваль забрал у Селин камни, сунул их в карман и подтолкнул меня в сторону одного из проходов меж стеллажами, в конце которого виднелась дверь-портал. Я едва могла шевелиться, а заледеневшие руки пришлось спрятать под куртку, чтобы никто не увидел дрожь.
Насколько близко окажусь к Аиду я сама, если стану вот так легко лишать кого-то права на существование? Об этом они, властители мира мертвых, не думают?
Я впервые переходила через портал. Дэваль почти силой впихнул меня в дверной проем, и на миг нас ослепила яркая красноватая вспышка. А потом я почувствовала ни с чем не сравнимый, почти забытый запах. Удивительно реальный и одновременно невозможный.
Запах листвы и воды. Как в парке с озером, на котором я впервые встала на коньки. Когда папа был рядом и жизнь казалась прекрасной.
Сначала показалось, мы прибыли на Землю ночью, но затем, задрав голову, я увидела первые робкие краски рассвета.
– И что теперь? – осипшим голосом спросила я. – Как мы их найдем?
– Я сам, – вдруг произнес Дэваль.
Я открыла было рот, чтобы возразить, но вновь посмотрела на его руку с зажатыми камнями и неуверенно кивнула. Пожалуй, сейчас я совсем не способна с ним спорить.
– Не выделяйся. Не уходи далеко от портала. Ни с кем не говори. Следи за временем.
– Ты уверен, что тебе не нужна помощь здесь? Если ты загремишь в полицию, тремя часами не отделаешься.
– Напомни, когда я разрешил тебе меня поучать?
Надо же. Как быстро отпустила благодарность за то, что Дэв избавил меня от необходимости заточать души в камни, и снова захотелось ему врезать.
– Не заставляй меня жалеть о том, что я тебя взял, – напоследок бросил Дэваль, прежде чем быстрым шагом удалиться в глубь леса.
Когда его шаги стихли и вокруг слышался лишь слабый шелест, я без сил опустилась прямо на землю у ближайшего дерева. Погрузила пальцы в холодную сухую листву и закрыла глаза.
Неужели я снова здесь? Слышу лес, чувствую его запахи. На несколько часов я вновь – часть немагического мира, по которому так скучаю.
– Ну привет, Земля. Думала, я умерла? А я вернулась. Ненадолго, правда. Как ты тут? Оказывается, я должна была тебя хранить. Кажется, получалось неважно.
Я нервно рассмеялась, поняв, как смотрюсь со стороны, болтая сама с собой. Нехотя поднялась и побрела туда, откуда слышался плеск воды, – наверняка к лесному озеру или ручью. Больше всего мне бы хотелось увидеть море. Но не повезло: судя по температуре и деревьям, Селин забросила нас куда-то севернее. Может, в Канаду? Или в Россию? Да, пожалуй, Россия в моих представлениях могла бы выглядеть как-то так. Папа говорил, мама любила наш город именно потому, что он неуловимо напоминал ей о доме.
Мысли и воспоминания так захватили, что я не сразу сообразила, когда вышла к берегу озера. Понадобилось несколько минут, чтобы оглядеться и убедиться, что я не схожу с ума.
Что это не просто озеро, похожее на то, рядом с которым мы жили.
Это оно.
Портал привел нас в город, где я выросла.
И где умерла.
– Это не к добру, – пробормотала я.
Эмоции обрушились с такой мощью, что заболело в груди. Я прислонилась к холодному стволу дерева, пытаясь справиться с лихорадочно скачущими мыслями и уговаривая себя быть благоразумной. Но сложно быть такой, когда кажется, что в мире мертвых кто-то словно подкрутил бегунок насыщенности, в несколько раз ослабив чувства, а сейчас они вернулись.
Я дома.
Там, где выросла. Там, где была счастлива. Там, где есть что-то, помимо проклятого города-замка, в недрах которого скрывается тьма.
Я с наслаждением провела по шершавой коре дерева и вслушалась в утреннее щебетание птиц. Как этого не хватало! Я недооценивала тоску по миру, в котором есть природа. По возможности вдыхать ароматы леса и воды.
А ведь мне стоит лишь спрятаться, пропустить время возвращения и…
И что?
Потерять память, превратиться в одну из городских сумасшедших? Чтобы потом Селин снова отправили меня убить? А может, душа, перешедшая в немагический мир, лишается не только памяти, но и возможности вернуться? И оказывается запертой на Земле в мучительном бессмертии, наблюдая, как сменяются эпохи?
Это выглядит не так уж привлекательно.
– Будь благоразумна, Аида, не наломай дров, – сказала я себе.
И твердо решила: я вернусь. Вернусь сюда прежде, чем истечет срок, вернусь в Мортрум и свою комнату в особняке Вельзевула. Продолжу учиться быть стражем и попытаюсь найти в себе страстное желание стать лучше, чтобы попасть в Элизиум.
Но я должна попрощаться.
Жаль, у куртки Дэваля не было капюшона, но я добавила к списку прегрешений еще одно и стащила у зазевавшегося паренька, что выделывал трюки на самокате на пустыре у леса, бейсболку. Вряд ли кто-то в городе меня узнает: я давно перестала со всеми общаться, а мачеха сейчас наверняка была на работе, но все же поставила себе задачу-максимум: не стать мертвой девушкой, разгуливавшей по улицам. По крайней мере, в прессе и соцсетях.
Я знала, что сделаю. И понимала: Самаэль не погладит по головке. Если кто-то узнает, я отправлюсь в Аид раньше, чем успею мяукнуть. Но кто узнает, если Дэваль разыскивает беглую душу, а больше здесь никого нет?
До катка, где я провела большую часть детства, было около получаса ходу. Пришлось долго прятаться в тени деревьев поодаль, прежде чем двери ледового дворца откроются для посетителей. Ни у кого не вызвала вопросов девушка в мешковатой куртке, проскользнувшая через холл к раздевалкам.
Каток относился к кампусу, и лишь по этой причине за мной продолжали держать шкафчик для спортивной формы и коньков. Существовала высокая вероятность, что после моей смерти шкафчик освободили. Но я была готова поспорить на любимый лимон – никто не вспомнил о шкафчике мертвой девушки. Вряд ли в колледже вообще кто-то знает, что я мертва. К началу нового семестра позвонят мачехе, чтобы сообщить об отчислении, и дежурно выразят соболезнования.
Но все же рука дрожала, когда я набирала код. То ли потому, что я боялась, что шкафчик не откроется, то ли потому, что, наоборот, надеялась на это. Удивительно, как тот, кто декларирует абсолютное равнодушие к окружающему миру, вдруг с горечью понимает, что миру было плевать на него в ответ.
Замок приветливо щелкнул, и в следующую секунду я уже смотрела в прошлое.
Это оказалось тяжелее, чем я себе представляла. Особенно фото на внутренней стороне дверцы. Мое первое соревнование. Я заняла четвертое
