мирные формы джихада. Ислам, как и христианство, никогда не исповедовал насилия как средства реализации своих ценностей. И конфликт между исламом и христианством вытекал не из сущности их учений, не из их идеалов, а из их несовместимости. Еще Н.А. Бердяев отмечал, что трагизм мировой истории заключался не в борьбе между силами добра и зла, а в конфликте положительных ценностей. Ни одно религиозное учение никогда не отождествляло себя со злом. Напротив, каждое из них призывало к добру и искоренению зла как причины всех бед и несчастий человечества. Однако несовпадение самих понятий о добре и зле в конечном счете являлось источником конфликта. Каждая цивилизация, опираясь на собственную мифологию, стремилась утвердить свои ценности и идеалы, а главное, защитить их от посягательств извне. Ни ислам, ни христианство не составляли в данном случае исключение. Но, защищая себя, они вступали на путь борьбы, которая имела свою логику и свои законы.
На рубеже Нового времени ислам значительно расширил свои позиции. Это происходило двояко: путем миссионерской деятельности, шедшей обычно параллельно торговле, и путем священной войны за веру (газават, или джихад меча). Оба канала были одинаково действенны, причем война велась не ради обращения иноверцев в ислам. Ее непосредственной целью было сокрушение врага и установление власти ислама, т. е. нового порядка, основанного на шариате. Он допускал снисхождение к неверным, сложившим оружие, и как следствие этого широкую веротерпимость, практиковавшуюся почти во всех мусульманских государствах. При этом процесс исламизации происходил постепенно, путем индивидуальных обращений, и растягивался на довольно длительный период.
На рубеже Нового времени этот процесс завершился лишь в колыбели ислама, в его коренных землях, прежде всего, в арабских странах Ближнего Востока и Северной Африки, а также в Иране и Средней Азии с прилегающими к ним территориями. Здесь по крайней мере, с XI–XIII вв. мусульмане стали составлять большинство населения. В XV в. аналогичная ситуация сложилась в Малой Азии и некоторых странах Африки. В остальных частях дар аль-ислам процесс исламизации был далек от своего завершения и протекал крайне неравномерно.
Более успешно шло территориальное расширение мусульманского мира. Особенно значительным оно было в Южной и Юго-Восточной Азии. Основание Малаккского султаната (1414 г.), рост мусульманских общин в южном Индокитае, подъем власти ачехских султанов на Суматре, падение державы Маджапахит (1528 г.) на Яве, создание мусульманских государств на Молуккских островах (1486 г.) и островах Кей (близ Новой Гвинеи), на Калимантане, затем на архипелаге Сулу, на южных Филиппинах (о-в Минданао) и Сулавеси (1605 г.), а также образование империи Великого Могола (1526 г.), воспринявшей наследие Делийского султаната, и разгром Виджаянагара (1565 г.) — самого крупного индусского государства в Индостане — серьезно укрепили позиции ислама; в конце XVII в. под его властью находилась уже почти вся Индия, за исключением ее южной оконечности. Правда, мусульмане оставались здесь в меньшинстве. Они тонким слоем располагались сверху над основной массой населения, сохранившей свои религиозные верования, обычаи и язык — одним словом, свой цивилизационный облик. Не менее прочными выглядели позиции мусульман в Евразии и Китае (Юньнань, Ганьсу). Правда, приход к власти династии Мин (1368 г.) и распад Золотой Орды (1502 г.) несколько ослабили позиции ислама. К тому же мусульмане столкнулись здесь со встречной экспансией ламаизма и московского православия.
Еще более широкие перспективы открывались перед исламом в Европе и Африке. В 1453 г. турки-османы взяли Константинополь и сделали его столицей своей империи — нового халифата, приковывавшего взоры мусульман всего мира. В его состав вошли земли бывшей Византии, т. е. Малая Азия и страны Балканского полуострова. В XVI в. к нему были присоединены страны арабского мира, за исключением Марокко. На южных границах этой обширной империи, по площади равной Европе без Московской Руси, росли и крепли африканские султанаты: уже упоминавшееся Марокко, а также Сонгай, Кацина, Кано, Борну, Дарфур, Фунг и Адал. Они охватывали всю территорию Африки к северу от зоны тропических лесов. К югу от экватора под контролем мусульман находились земли, тянувшиеся вдоль побережья Восточной Африки, где у них были такие крупные центры, как Момбаса, Занзибар, Килва, Мозамбик и Софала. Таким образом, почти весь Черный континент, за исключением его южной оконечности, бассейна Конго и Гвинеи, находился во власти ислама. К этому можно добавить, что транссахарская торговля, Великий шелковый путь и все торговые коммуникации в бассейне Индийского океана — от Мадагаскара до Китая — находились в руках мусульман. На картах османских рейсов в начале XVI в. были помечены берега южнополярного материка, еще неизвестного европейским капитанам.
Не будет большим преувеличением сказать, что на рубеже Нового времени ислам выступал как главный претендент на мировое господство. В 1526 г., одновременно со сражением при Панипате, положившим Индию к ногам Бабура, произошла битва при Мохаче (Венгрия), которая открыла туркам путь на Запад. Угрозы Мехмеда II, пообещавшего дать овса своему коню на престоле Св. Петра, приобретали вполне реальные очертания. Несмотря на неожиданное поражение под Веной в 1529 г., опасность мусульманского завоевания была тем сильнее, что в военно-техническом отношении мир ислама не уступал Европе. У турок была лучшая в мире артиллерия, хорошо обученная профессиональная армия и маневренный флот, который вплоть до 1571 г. господствовал на Средиземном море и в водах восточной Атлантики.
Запад, тем не менее, принял вызов. В отличие от Индии и ряда восточных стран он нашел в себе силы для организованного отпора. По инициативе Св. Престола, призвавшего христианские «нации» и «государства» объединить усилия перед лицом общей угрозы, была создана широкая коалиция католических стран. Несмотря на внутренние противоречия, она вступила в ожесточенную борьбу, во многом определившую дальнейший ход мировой истории. Суть этого великого противостояния, его исторический смысл сознавались далеко не всеми. Как на Западе, так и на Востоке этот крупнейший конфликт цивилизаций воспринимался, прежде всего, как борьба креста и полумесяца. Во главе лагеря христиан стоял блок наиболее развитых европейских стран, окончательно сформировавшийся во времена Карла V (1519–1556), который объединил под своим скипетром Италию, Испанию, Бургундию, Нидерланды, Австрию, Чехию и ряд других стран с общим населением около 33,5 млн. человек (1500 г.). На Востоке этому блоку противостоял единый фронт мусульманских стран Средиземноморья, признававших верховную власть Порты и насчитывавших в общей сложности около 32 млн. человек. В середине XVI в. каждая из сторон могла выставить примерно по 150 тыс. солдат и несколько сот военных кораблей.
Борьба этих двух лагерей значительно осложнилась глубокими внутренними противоречиями. На Западе Реформация и последовавший за ней длительный период религиозных войн 1534–1648 гг. поставили европейскую цивилизацию на грань гибели. Лишь раскол в лагере мусульман спас положение. Создание шиитской державы Сефевидов, противопоставившей себя всему суннитскому исламу, последовавшие за этим ирано-турецкие
