чате за собой остальных. Команда растянулась цепочкой.
– Встаем все шеренгой, – громко произнес ученый, – все лицом к кораблю. Надо встать так, чтоб половина команды оказалась слева от меня, а другая половина справа.
Ливень бил по оранжевым костюмам космонавтов, капли попадали в лицо и обжигали холодом. От зеркал отскакивали брызги воды, а лужи исходили кругами. Дождь шипел. Искаженное отражение «Гефеста» плясало в мокрых зеркалах.
Вереница людей начала терять свою линейную структуру. Космонавты расходились в стороны и выстраивались, как указал Альберт Иванович.
– Давайте, давайте, скорее же! – воскликнул он.
Когда все члены экипажа встали в шеренгу, Еврин произнес странное:
– Вы были когда-нибудь на море? – он наклонился чуть вперед и посмотрел по сторонам на людей.
Следующие несколько секунд в чате происходила звуковая какофония, потому что тридцать шесть человек (это без Еврина) дали ответ: почти все сказали, что были.
– Так… лучше не надо больше ничего отвечать, – сказал ученый, – лучше просто слушайте. Наверняка вы все видели, как солнце садится за морской горизонт. Когда это происходит, мы все можем увидеть желтую или красную дорожку солнечного отражения. Она идет от солнца по воде по направлению к нам.
Еврин сделал паузу, снова высунулся вперед и окинул взглядом команду.
– Если вы и ваш друг будете стоять на берегу на расстоянии друг от друга, к примеру… сто метров, то у каждого из вас будет своя дорожка отражения солнца. Вы будете видеть свою дорожку, идущую к вам по вашему лучу зрения, а ваш друг будет видеть свою дорожку, идущую от солнца к нему. Вы не можете увидеть дорожку отражения вашего друга, а он не может увидеть вашу дорожку. Почему? Потому что лучи солнца отражаются от воды во все стороны, и мы видим только те лучи, что летят прямо в наши глаза, прямо нам навстречу, а те лучи, которые летят в сторону от нас, мы не увидим. Зато их увидит тот, кто стоит в стороне, и для него они окажутся лучами, летящими на него, по аналогии с нашими лучами, летящими на нас. В общем, априори нельзя увидеть лучи света, летящие не на нас, потому что они летят не на нас, все… надеюсь, я ясно объяснил. Но есть случаи, когда можно посмотреть на дорожку отражения солнца сбоку, со стороны. Есть возможность увидеть ее, идущую не на нас. Как же это сделать? В случае, если она нарисована. Вы можете подойти к картине с изображенным закатом над водой и встать сбоку от этой картины. Тогда вы увидите, что дорожка, написанная художником, идет не к вам. Как бы вы ни ходили из стороны в сторону, нарисованная дорожка солнца всегда будет находиться на месте, ведь это статичное изображение. Двигаемся дальше. Если вы увидите дорожку солнца на видеозаписи на мониторе, вы также можете встать сбоку монитора и увидеть дорожку, идущую не на вас, а в сторону. А теперь посмотрите все на дорожку света «Гефеста» в отражении. Куда она идет?
Спустя секунд пять в чате поднялся галдеж. Дорожка отражения света «Гефеста» в зеркалах была направлена от корабля к середине шеренги, и те, кто был по краям построения, сейчас обратили внимание на то, что отражение не идет на них по лучу зрения. Толя отбежал метров на пятьдесят от людей и увидел, что отражение «Гефеста» все так же тянется к шеренге, а не к нему. Еще несколько человек тоже отошли в сторону, чтоб увидеть этот эффект.
– Тише, тише! – крикнул Еврин, вытирая капли с лица. – Вчера мы это и не приметили. Но то был день прилета, все были на нервах, всем не до этого было. Хотя и сейчас неспокойно… Так… значит, говорю суть: если эта дорожка отражения света «Гефеста» не отдельное изображение для каждого члена экипажа, стоящего в разных местах, значит, это изображение не является отражением. Это изображение, как и всё, что мы видим под ногами, – запущенная видеозапись! Планета покрыта не зеркалами, а экранами, мониторами, которые транслируют нам нас же самих!
* * *
На обескураженных и озадаченных членов команды, сидящих в столовой, Еврин не смотрел. Он смотрел куда-то сквозь потолок. Нижняя челюсть его слегка была сдвинута вбок, губы надуты, брови сведены к переносице. Лицо все еще покалывало после холодной дождевой воды, как, собственно, и лица всех остальных людей.
– Задержка в изображении появляется из-за обработки информации, – Еврин медленно пошел вдоль стены подаяния, – принцип создания изображения на поверхностях планеты не такой, как в случае трансляции прямого эфира. Я был не точен, когда назвал эти якобы отражения видеозаписью. Те, кто создает эти изображения, не воспроизводят их в виде видеозаписи. Они воссоздают ситуацию, будто рисуют ее в реальном времени, стараясь успеть за нашими движениями. Поэтому и случаются оплошности в виде задержек, а потом быстрых подгонок. Видеозапись не может так себя вести.
– То есть в отражениях не мы? – спросил Гена.
– Как бы проще выразиться… – Еврин задумался на миг. – В отражениях не точные «мы», а нарисованные «мы», в представлении кого-то, кто это делает.
– Ужас какой-то, – тихо произнесла Юля.
– И кто это делает? – спросил Храмов.
– Я не знаю, – ответил Еврин, – не забывайте, что мы прибыли в мир, которому триллионы триллионов лет. И мой вопрос – «Как может выглядеть цивилизация, эволюционировавшая столько времени?» – остается открыт.
– Вы считаете, это дело рук сверхразвитой цивилизации? – спросила Лера.
– А можно ли назвать то, что мы видим, проявлением разумного поведения? – ответил ученый вопросом.
– Животные такое точно не смогли бы создать, – сказала Юля.
– А что, если есть что-то выше разума? – снова задал вопрос Еврин и окинул всех взглядом.
– Я не понимаю вас, – сказал Храмов.
– Я тоже не понимаю, – сказал Еврин.
– Так это разумное поведение с вашей точки зрения или нет? – спросил Гена ученого.
– Не знаю, – ответил тот.
– Чтоб повторять наши действия, им надо нас хорошо видеть, – сказал врач.
Сейчас все потеряли уверенность в себе. Люди чувствовали себя голыми на публике. Неприятное ощущение, что на тебя кто-то смотрит со всех сторон, давило на психику.
– Я думаю, что эти экраны также являются и сенсорами, через которые они наблюдают за нами, – сказал Еврин. – Вся поверхность планеты – сенсор.
– Что там за механизм регулирования всего этого процесса? – риторически спросил один из техников.
– Может, это не планета, а корабль? – подал идею программист.
– Нет, это точно планета, – сказал Марк. – Огромное количество признаков того, что это именно планета. В том числе и движение плит, создающих разломы и горы.
– Надо быстрее узнать, что под поверхностью, – сказал Мишкин.
