сантиметров колебался в пределах десятков. До дна сейчас шестьдесят четыре километра, это расстояние было выведено над высотной отметкой, и оно стремительно уменьшалось.
– Да, и правда, – сказал Гена, – но, может, это еще не дно, может, расщелина резко изламывается и идет дальше вниз.
– Уже шестьдесят три километра, – Толя взглянул на расстояние, – скоро узнаем.
Внизу пока еще ничего не было видно. Ущелье все так же по законам перспективы вдали сходилось в линию. Давление уже превышало шесть атмосфер. Смертельным для человека считается давление равное семнадцати атмосферам.
Толик, до этого немного успокоившийся, теперь снова ощутил эмоциональный подъем. Страх смешался с любопытством, да так, что любопытство превалировало. Звезда всегда был подвержен духу авантюризма, как никто, и все его слова о том, что он хочет уйти на пенсию, надо делить надвое. Толя, закусив нижнюю губу и вылупив глаза, всматривался в черную линию далеко под ногами, которая была не какой-то абстракцией, а чем-то материальным, куда сейчас упирался лазерный луч.
– Вот теперь надо бы скорость сбавить, – сказал Гена.
– Рано. Останется километров пять, там и сбавим.
– Ты чего-то оживился, я смотрю.
– Ничего себе! Конечно, оживился!
– Если это дно, то там на дне должен лежать твой коптер?
– Наверное, да.
– Тебе не кажется странным, что он не смог просто опуститься практически по вертикали и потом так же подняться?
– Не знаю.
– Если там дно, то заблудиться ему негде.
– Гена, чего ты нагнетаешь?
– Я пытаюсь понять, что могло не выпустить его обратно.
Толя промолчал, но подумал, что Гене не свойственны такие рассуждения. Неужели он волнуется?
– Если там нет излома, – продолжил Гена, – и это настоящее дно, то что-то не позволило коптеру подняться.
– Я заложил в него дистанцию тысячу километров. Он мог спуститься вниз и далее полететь по дну вдоль расщелины, а там уже где-то заблудиться.
– Где там можно заблудиться?
– Может, в какую пещеру залетел, не знаю.
Высотная отметка спустя десять минут оставалась прежней. За это время дрон опустился еще почти на тридцать километров. Космонавты не отводили взгляда от уходящей вниз расщелины.
– Тебе страшно? – спросил Звезда.
– Нет. А тебе?
– Страшно.
Дрон мчался навстречу неизвестности, а количество километров в графе «расстояние» уменьшались на три каждую минуту.
27
24
21
18
15
– Толя, я думаю, пора притормаживать.
– Как будет пять, так сразу.
Неожиданно черная линия разлома внизу, образованная схождением стен, начала расширяться, и произошло это так быстро, что Звезда не успел понять, что происходит, а буквально через миг все вокруг погасло, стены исчезли и дрон оказался во тьме, невзирая на то, что прожектора его светили во все стороны. Но какой смысл в прожекторах, если испускаемому от них свету не от чего отразиться и вернуться назад, принеся с собой информацию? В момент, когда все почернело, Толик, выкрикнув ругательства, схватился за рычаг и потянул его на себя. Гена молчал. Вокруг была пустота, и понять, что дрон тормозит, можно было лишь по ощущению перегрузки и по показателям расстояния до дна, которого не было видно невооруженным глазом, но которое, несомненно, было. Дрон остановился на высоте чуть более четырнадцати километров.
– Вон, наверху! – Толя указал пальцем.
Над головой ломаной линией сквозь черноту тянулась расщелина, откуда они только что вылетели, в которой все еще гуляли нарисованные лучи.
– Похоже, что потолок тут не отражает свет, – сказал Гена.
– Фу-х… – протяжно вздохнул Толя. Сердце его бешено колотилось. – Я уж думал, что…
– Давай медленно вниз, – предложил Гена.
Плавно толкнув рычаг от себя, Толя разогнал дрон до пятидесяти километров в час.
– Это дно, вероятно, это настоящая поверхность планеты, как и говорил Еврин, – произнес Звезда, всматриваясь вниз в черноту.
– На чем держится эта скорлупа? – Гена, наоборот, смотрел наверх на удаляющуюся от них расщелину.
– Может, и ни на чем, – ответил Толя.
– А как? Гравитационно уравновешена?
– Я уже ничему не удивлюсь.
– Не, – протянул Гена, – просто подвесить скорлупу над планетой невозможно. Малейшее изменение баланса, и планета врежется в ее внутреннюю стену. Где-то есть опоры.
– Слушай, а может, это просто огромная пещера, полость, а не настоящая поверхность?
– Да, вполне.
Высота девять километров. Сидели молча. Ожидали исход погружения. Кроме блеклой гигантской трещины на потолке, все еще ничего не было видно. Опускались по показателям приборов. Дрон летел не строго по вертикали, а еще и вперед, но отметка дна оставалась практически прежней и теперь колебалась в пределах пары метров, что говорило о бугристом характере поверхности.
Высота пять километров. Расщелина служила ориентиром, но с каждым пройденным километром свет, который она порождала, становился все тусклее. Сейчас ее было еле видно в виде нескольких мерцающих точек вдали над головой. Толя постоянно задирал лицо и, щуря глаза, всматривался в темень, выискивая блеклые белые точки, боясь, что слабый свет из разлома полностью исчезнет. Он понимал, что в этом случае им всего лишь придется подняться обратно, и тогда имитация отражений снова укажет путь, но, невзирая на это, Звезда чувствовал себя все более уязвимым по мере погружения в это чужеродное место и ничего не мог с собой поделать.
Высота два километра. Расщелина погасла. Толя с тревогой смотрел наверх, зачем-то пытаясь запомнить направление обратно.
– Что, если экраны в расщелине тоже почернеют? – тихо произнес он.
– Поднимемся к потолку и полетим под ним, – спокойно ответил Гена. – Рано или поздно наткнемся на разлом.
Высота один километр. Прожектора уже, несомненно, касались дна. Толя и Гена приникли взглядом к круглому пятну света под дроном. Скорость по-прежнему составляла пятьдесят километров в час, и Звезда уже готовился притормозить, но никак не мог оторваться от изображения в белом круге. Текстура освещенной поверхности стала различима на высоте пятьсот метров, и выглядела она как какое-то нагромождение, будто бесконечное количество черных мусорных мешков, набитых черт знает чем, укрывали дно этого отвратительного места.
– Оно шевелится? – произнес Толя.
– Мне кажется, да.
– Как будто там ползает кто-то.
В кулаке Толя сжимал рычаг, неотрывно глядя вниз сквозь пол. Теперь прожектора освещали местность в радиусе нескольких десятков метров под дроном. Гримаса омерзения появилась на лицах людей, когда они увидели под собой с высоты сто метров копошащуюся однородную черную массу. С каждой секундой удавалось разглядеть все больше деталей существ, образующих ее. Толя с Геной потеряли дар речи. Дно поверхности было закрыто телами отвратительных бесформенных созданий. Толя начал тормозить дрон, не сводя взора с кишащих мерзопакостных тварей, ползающих друг по другу и, вероятно, источающих нестерпимую вонь и шипение от движений, учитывая их количество. Дрон завис на высоте тридцати метров, и с такого расстояния можно
