тут дорогу мне преграждают Алиса и три её подружки…
Глава 8
Проговорить больше часа по телефону? С Юлей – легко. Нам всегда есть что обсудить. Даже если она всё ещё не рассказала мне о своей новой танцевальной паре…
Мы так долго болтаем с Юлей, что мой смартфон нагревается до состояния «вот-вот, и я сгорю». Рисковать своим лицом не хочется, поэтому перехожу на громкую связь. Всё равно сегодня никого нет дома: у Макаки соревнования. Меня тоже звали, но я решила, что найду занятие получше, чем несколько часов уныло мёрзнуть на почти пустых трибунах. К тому же сегодня должен прийти Сенсей.
При воспоминании о нём у меня сразу же портится настроение. Юля это чувствует:
– Эй, ты чего там? Совсем лимон?
– Почему лимон?
– Ну в смысле киснешь. Хочешь, после тренировки приеду? Если смогу передвигаться – у нас сегодня после групповой ещё индивидуалка с… – Юля замолкает, чуть не проговорившись. Давай расскажи уже, и я отвечу, что мне абсолютно без разницы, с кем теперь танцует Демьян. – Со Степанидой и Егором.
Егор – один из бывших учеников Степаниды, продолжающий карьеру уже на суперпрофессиональном уровне. Она приглашает его перед соревнованиями, когда нужно подтянуть технику. Ещё больший перфекционист, чем Степанида, хотя, казалось бы, куда больше. После его занятий легко можно скинуть два-три килограмма – настолько он выжимает все соки.
– О, сочувствую, – но не от всего сердца. – Не мучь себя. Тем более у меня вечером тоже важная встреча.
– Встреча? – почему-то в голосе Юли сквозит паника. – Ищешь нового партнёра?
– Ага, – решаю подшутить, вместо того чтобы спрашивать, что же случилось с моим старым партнёром: буду ждать, когда она сама расскажет. – По химии.
– По химии? – Юля удивляется всё больше. – Ты же её терпеть не можешь. Это тебя родители так наказывают, да?
– Нет, я сама его выбрала… – продолжаю держать интригу. – А это, между прочим, опасный шаг.
Последнее – абсолютная правда. Мои хождения вокруг Сенсея, к сожалению, не прошли мимо влюблённой в него Алисы. И вместо того чтобы поговорить с ним и признаться уже наконец, она решила всех собак, то есть своих подруг, спустить на меня. Даже удивительно, что за год в нашем классе ей удалось обрасти такими, цитируя учебник по обществознанию, «устойчивыми социальными связями».
– Иванова, ну так клеиться к Сенсею неприлично! – взвизгивала её лучшая подруга Варя, когда они перегородили мне дорогу из раздевалки.
Не знаю, что меня задело сильнее: это «клеиться», хотя Сенсей не заинтересовал бы меня как парень, даже если бы мы оказались одни на необитаемом острове, или это ледяное «Иванова» – будто мы никогда не ели вместе торт на дне рождения, не менялись куклами Барби и не дарили браслетики дружбы. Поэтому вместо разговора я просто молча протиснулась мимо них. Пусть думают, что хотят. Мне до этого нет никакого дела.
Настолько нет, что у меня начинает дрожать голос, когда я наконец рассказываю об этом Юле.
– Плюнь ты на них! – советует подруга, пока я растираю слёзы по глазам. Плакать сегодня точно не входило в мои планы – до прихода Сенсея остаётся… проверяю время… меньше получаса. – Но признайся – тебе же он нравится?
– Нет, конечно! – возмущаюсь и думаю, что надо отправить Юле фото Сенсея: так она сразу поймёт, что он не в моём вкусе. – Мне просто нужна была его помощь.
– Ты серьёзно? Так подставляться ради какой-то пятёрки по химии? – Юля всё ещё мне не верит.
– При чём тут химия! Всё ради танцев, – говорю, не подумав.
Молчание длится так долго, что я даже проверяю, продолжает ли идти звонок.
– Эй, ты чего молчишь?
– Да так, отвлекли. Но… Разве ты не решила окончательно бросить?
Сложно сказать. Пока я была как штормящее море – то да, то нет, то прямо сейчас на тренировку, то больше никогда не выйду на паркет…
– Думаю пока. Ты сама же сказала – плевать на всех. И тем более на дурацких хейтеров, которые смелые только в интернете.
– Но ты же говорила, что он где-то рядом… Неужели тебя это не пугает?
Хорошо, что есть хотя бы один человек, с кем я могу это обсудить. Потому что родителям я так ничего и не сказала – иначе пришлось бы распутывать эту ниточку с самого начала. Тут и в пару часов не уложиться. К тому же… Дело ведь не только в нём, а в целом во всей системе. Если продолжать танцевать, то надо принять всё это: множество взглядов, которые ощупывают тебя, замечают все несовершенства фигуры сквозь слишком открытое платье, неровности кожи, забитой макияжем, любые неосторожные шаги. Для выхода на паркет нужна уверенность, её моментально считывают и судьи, и соперники. Любое волнение выдаёт тебя, как запах – зверя.
– Если я захочу вернуться, то меня никто не остановит! – изображаю клич то ли амазонки, то ли орангутанга. Мы вместе смеёмся так, что у меня начинает колоть в боку. – Ладно, через полчаса мой безумный химик придёт. Надо встретить его у подъезда.
– У вас что, в подъезде лифт из фильмов ужасов – боишься, что он там исчезнет?
– Всё возможно. Но вообще что-то с домофоном – срабатывает через раз. – А телефонами мы с Сенсеем обменяться не догадались.
– Окей. Тоже уже бегу, а то Степанида съест.
После разговора с подругой мне становится чуточку спокойнее.
А вот торчать у подъезда – нет. Натянутый капюшон не спасает от холода, только закрывает обзор, приходится крутить головой во все стороны – понятия не имею, откуда появится Сенсей. Когда-то он жил в двух домах от меня и часто приходил в наш двор гулять. Но потом они, кажется, переехали.
Вдалеке показывается ссутулившаяся фигура. По росту вроде похожа на Сенсея. Размахиваю руками, привлекая его внимание. Фигура ускоряется, значит, точно он.
Только когда Сенсей приближается, я понимаю, что что-то не так: на нём полностью чёрная одежда, кепка под натянутым капюшоном и повязанный платок, закрывающий большую часть лица. Сенсей обычно так не одевается. Фигура ненадолго оказывается под светом фонаря, и у меня получается разглядеть глаза. Прищуренные, недовольные и… карие! Совсем не такие, как у Сенсея. Я даже не успеваю испугаться, когда фигура приближается почти вплотную и делает резкое движение. Инстинктивно закрываю лицо руками и ощущаю, как по ним течёт что-то липкое, попадая на волосы и плечи.
– А-а-а-а, – визжу, пытаясь стряхнуть с себя непонятную жидкость. Открывать глаза страшно. Хотя, судя по шуму, нападавший не планирует меня добивать. Под его ногами шуршит
