Но дело было не в музыке и не в танце. Дело было в… чем? В том, чтобы доказать Блейку или самой себе, что она его переросла? Что он больше на нее не влияет?
Если так, то это не сработало, потому что в ту минуту, когда тело Фарры прижалось к телу Блейка, а запах и ощущение его — теплого, мужественного и такого до боли знакомого — наполнили ее чувства, ей захотелось бежать. Она погружалась в зыбучие пески, но была слишком упряма, чтобы вытащить себя оттуда, даже если бы могла, поэтому они стояли там, их сердца бились как одно целое, а глаза сцепились в немом вызове.
— Забавно, как мы столкнулись друг с другом спустя столько лет, — пробормотал Блейк. Его теплое дыхание коснулось ее губ. Вслед за ним по коже побежали мурашки, и она вздрогнула.
— Мы не сталкивались. Нас познакомил Лэндон. — Фарра старалась не зацикливаться на том, каким твердым и сильным было тело Блейка, прижатое к ней. Это заставило ее мучительно осознать, как долго у нее не было секса. Один год. Последний раз с парнем тоже был не ахти каким. Она сымитировала оргазм парой вялых вскриков, чего парень даже не заметил.
Она также старалась не вспоминать, как подпрыгнуло ее сердце, когда она заметила ревность в глазах Блейка ранее тем же вечером. Да, Фарра злила его, флиртуя с Джастином — хотя она не лгала, когда говорила, что Джастин Г-О-Р-Я-Ч, — и она ненавидела себя за то, что ей это не безразлично. Ненавидела то, что хотела заставить Блейка ревновать, хотя ревность ничего не значила в глобальном смысле. Некоторые люди ревнуют, когда их партнеры уделяют слишком много внимания кошке.
И все же было приятно видеть, как потемнело лицо Блейка, когда она сделала комплимент Джастину. Что это говорило о ней, она знать не хотела.
— Да, но из всех дизайнеров интерьера в мире он выбрал именно тебя. — Шелковистый голос Блейка прошелся по ней, словно атласная кобра, затаившаяся перед броском. — Кто-то мог бы даже сказать, что это судьба.
— Это совпадение. Я не верю в судьбу, — солгала Фарра.
Заиграла еще одна песня, достойная плейлиста для спальни. Фарра стиснула зубы. Чего добивался диджей — вызвать очередной беби-бум?
Блейк притянул ее ближе; его возбуждение прижалось к ее бедру, плотное и мощное, и у Фарры пересохло во рту. Ее сознание затуманилось воспоминаниями и фантазиями — его руки, запутавшиеся в ее волосах, его губы, прижатые к ее центру, ее тело, выгибающееся под волнами удовольствия.
Жидкое тепло разлилось между ее бедрами, и она взмолилась, чтобы колени не подогнулись под ней.
— Если тебе от этого некомфортно, мы можем остановиться. — Вот оно. Вызов. Она слышала его в его голосе, видела в его глазах.
— Мне не некомфортно. — Они были так близко, что ее губы почти касались его, когда она говорила.
— Хорошо. — Блейк крепче сжал ее бедра, и ее пульс подскочил. — Потому что ты дрожишь.
Фарра прижалась своим тазом к нему, улыбнувшись, когда увидела, как его кадык дернулся от тяжелого глотка.
— Я не единственная.
Это были не они. Не те Блейк и Фарра, которых она знала. Но время, разбитое сердце и тайны превратили их в более мрачные версии самих себя, в тех, кто прибегает к подобным играм. Их перепалка в «The Egret» ранее этим вечером казалась делом всей жизни. К этому моменту Фарра потеряла нить того, как они здесь оказались и что делают. Они уж точно не танцевали.
Блейк наклонил голову, и она почувствовала легчайшее прикосновение его губ к своим. Не поцелуй, даже не касание, а шепот обещания.
Грудь Фарры сжалась от страха и предвкушения. Ее тело хотело этого. Ее мозг — нет. Что касается ее сердца… ну, оно не знало, чего хочет.
Он клиент.
Он бывший любовник.
Он разбил мне сердце.
Он заставляет мое тело плавиться.
Это слишком рискованно.
Что за жизнь без риска?
Было бы так легко сдаться. Квартира Фарры находилась в пяти минутах ходьбы, и Оливия уже наверняка спала. Она могла бы протащить его внутрь так, что ее соседка никогда бы не узнала.
Сердце Блейка билось в такт с ее сердцем.
Тук. Тук. Тук.
Их губы сблизились еще на миллиметр.
Предупреждающие сирены завыли в голове Фарры, пока в ее теле бушевал пожар.
У нее было две секунды, чтобы решить.
Ублажить свое тело… или защитить свое сердце?
Губы Блейка разомкнулись, и она толкнула его. Сильно.
Фарра вырвалась из его объятий, ее сердце неслось со скоростью пятьсот миль в минуту. Туман в ее голове рассеялся настолько, что она поняла: они разрушили границы, на соблюдении которых она настаивала.
С этим она разберется позже. Прямо сейчас ей нужно было убираться отсюда.
— Я ухожу. — Ее голос прозвучал для ее собственных ушей словно издалека. — Уже поздно.
Блейк кивнул. Он победил — она отступила первой — но для победителя он выглядел чертовски разгромленным.
Фарра схватила свои вещи и поспешила к выходу. Ее ноги коснулись треснутого тротуара, и она не переставала бежать, пока не показалось ее здание из красного кирпича.
Глупая. Глупая. Глупая.
Убежав, она раскрыла свои карты. Несмотря на то, что она говорила, она не забыла Блейка. Иррациональная, первобытная часть ее все еще хотела его, и теперь они оба об этом знали.
Фарра могла бы остаться и доиграть в эту игру до конца, но это был не вариант.
Ей было слишком много чего терять.
Глава 12
— Мы полностью забронировали ваше время для СМИ на те две недели, что предшествуют торжественному открытию. На самом деле, Mode de Vie хочет сделать большой лайфстайл-материал о вас для своего октябрьского номера. Интервью будет в июне, и они запросили фотосессию в вашей квартире. Будет ли она готова к тому времени?
— Да, говядина Ангус — это нормально. — Блейк наблюдал, как двое подрядчиков собирали сиденья в стиле стадиона в секции бара для специальных мероприятий. Тяжелый стук молотков по гвоздям и визгливый вой мощных дрелей наполняли воздух. Блейк любил эти звуки. Это был звук того, что дела делаются, звук успеха и тяжелой работы; это также была единственная сфера его жизни, которая не полетела к чертям.
Его руководитель аппарата взглянула на него поверх своего планшета с хмурым видом. Патриция Харт была много кем — компетентной, напористой, организованной до крайности — но она не терпела бездельников. Даже когда этим человеком был ее босс.
— Мы закончили обсуждать еду десять минут назад. Сейчас мы просматриваем ваш медиа-график. Соберись, Блейк.
Он скрестил руки на груди, наполовину забавленный, наполовину раздраженный.
— Сколько я тебе плачу, чтобы ты снова так со мной разговаривала?
— Много. — Улыбка Патриции сочилась приторностью. — Теперь о вашей квартире. Будет ли она готова вовремя для съемки Mode de Vie? Интервью назначено на третью неделю июня.
— Думаю, да.
— Ты думаешь или ты знаешь?
Блейк нахмурился. Патриция была его лучшим сотрудником и незаменимой частью его команды. Он придумывал видение и стратегии; она их реализовывала, и он платил ей кучу денег за это. Она также держала его в узде и не терпела дерьма ни от кого.
Но иногда он жалел, что не нанял кого-то чуть более покладистого.
— Я знаю.
Надеюсь на это.
Фарра сказала ему, что квартира будет закончена в июле, с учетом возможных проблем с подрядчиками и задержек с доставкой, но это в том случае, если возникнут проблемы с подрядчиками и задержки с доставкой.
— Хорошо. — Патриция отметила что-то в своем планшете. — На сегодня это все.
С ее каштановыми волнами и бесконечными ногами она могла бы подрабатывать моделью. Блейк признавал ее красоту, но даже если бы она не была его сотрудницей, она ничего в нем не пробуждала. Он был парнем типа «черные волосы, карие глаза, острый язычок».
— Отлично. Позвони мне, когда дистрибьютор алкоголя вернется с расценками. Я не хочу повторения Нового Орлеана.
