И Блейк, и Патриция поморщились, вспомнив того придурка-дистрибьютора, который содрал с них тройную стандартную цену за два десятка ящиков дерьмового дешевого пойла. Их менеджер в Новом Орлеане подписал контракт в тумане горя после крупного проигрыша в Вегасе в предыдущие выходные, и к тому времени, когда Блейк и Патриция узнали об этом, было уже слишком поздно.
— Разумеется. Этого больше не повторится. — Патриция осторожно посмотрела на него. — В последнее время вы рассеяны. Все в порядке?
Брови Блейка взлетели вверх. Он и Патриция не обсуждали личные вопросы. Никогда. Их отношения были профессиональными — отличными, но тем не менее профессиональными. Она делала свою работу, он платил ей, и именно так им обоим нравилось.
— Да. Просто много всего в голове.
Поправка: в голове у него был один человек. Все чертово время. Блейк прокручивал их с Фаррой несостоявшийся поцелуй так, как раньше прокручивал записи своих старых футбольных матчей. Он изучал их, анализировал, разбирал кадр за кадром, пока не мог точно определить каждую ошибку, каждый неосознанный тик и склонность, а также сильные и слабые стороны каждого игрока.
После того как он две недели подряд крутил ту ночь с Фаррой на повторе, Блейк был уверен в трех вещах: 1) ее тело хотело его; 2) ее разум отвергал его; 3) ее сердце было в ужасе от него.
Он чувствовал это в жаре ее кожи, прижатой к его, видел в блеске ее глаз и слышал в учащенном тук-тук-тук, доносившемся из ее груди.
В его погоне за сердцем Фарры ее разум был его врагом, а ее тело — союзником. А что делают с союзниками? Их умасливают, дают им то, что они хотят, и удерживают на своей стороне.
Это было бы чертовски проще, будь Блейк хоть где-то рядом с ее телом. Фарра не разговаривала с ним с тех пор, как убежала в ночь. Его звонки переводились на голосовую почту, и она отвечала на его сообщения короткими текстами вместо того, чтобы перезвонить. Она также отказывалась встречаться с ним лично, заявляя, что все еще собирает расценки от подрядчиков и у нее пока нет для него никаких новостей.
Блейк ругал себя за то, что зашел слишком далеко и слишком быстро. Он не хотел этого, но был в ужасе от того, что Фарра говорит правду. Что она его забыла. Он мог вынести ее ненависть, но не мог вынести, если бы она относилась к нему как к просто какому-то парню, с которым когда-то встречалась. Потому что противоположностью любви была не ненависть; это было безразличие.
Поэтому он подтолкнул ее. Заставил раскрыть карты и признать, хотя бы перед самой собой, что, возможно, она больше не любит его, но он все еще влияет на нее. В краткосрочной перспективе Блейку доставляло удовольствие видеть огонь в ее глазах. В долгосрочной перспективе это была гребаная ужасная стратегия. Чем больше Фарра осознавала свое влечение к нему, тем больше она будет его избегать.
Яркий пример: последние две недели.
— Понятно. Это большое открытие. — Патриция мгновенно вернулась в режим руководителя аппарата. — Есть ли что-нибудь еще, что вы хотите обсудить?
— Нет. Это все. Спасибо.
Патриция ушла контролировать установку бара, а Блейк обвел взглядом то, что вскоре должно было стать жемчужиной империи Legends. Филиал в Нью-Йорке не собирался быть просто спорт-баром — это должно было стать местом притяжения. И не просто местом притяжения — это должно было стать самым горячим местом в ночной жизни Нью-Йорка. Спортивная мекка на трех этажах, укомплектованная боулингом, ультрасовременным залом для отдыха и элитным коктейль-баром/ночным клубом.
В беспощадном мире гостеприимства застой означал медленную, болезненную смерть. Нужно внедрять инновации, чтобы оставаться на вершине игры и отбиваться от голодных выскочек, у которых пена идет изо рта в желании забрать твою корону.
У Блейка не было намерения быть свергнутым с престола.
Вот почему пришло время расширять бренд Legends. Он сохранял привычную, домашнюю бизнес-модель там, где это имело смысл, но такие места, как Нью-Йорк, Дубай, Майами и Вегас? Они хотели масштаба, они хотели блеска, они хотели чего-то запредельного, черт возьми. И он собирался им это дать.
Позднее тем же вечером Блейк совершил ошибку, решив спросить совета у друзей.
— Чувак, ты всё делаешь не так, — Джастин открыл пиво. — Тебе нужно играть в недоступность. Сделай так, чтобы она сама к тебе пришла.
Блейк закатил глаза. — Прости, я не осознал, что мы вернулись в среднюю школу.
— Ты издеваешься, но это дерьмо работает. Девушкам нравятся испытания.
— Не этой девушке. Не после того, что я сделал.
Блейк уже пожалел, что завел разговор о Фарре при Джастине, который был хорошим барменом и классным парнем, но при этом занозой в заднице, когда дело касалось противоположного пола. Конкретно — когда дело касалось советов относительно противоположного пола.
Как и Блейку, Джастину не приходилось прилагать усилий, если они вообще требовались, чтобы затащить женщину в постель. Должно быть, дело в татуировках и пофигистичном отношении к жизни. В отличие от Блейка, он прокладывал путь сквозь женское население Манхэттена с энтузиазмом наркомана на кокаине. Его восприятие того, как устроены свидания, было искажено, потому что он не ходил на свидания. Его личная жизнь представляла собой шаткую вереницу связей на одну ночь и случайных интрижек.
— И что ты сделал? — глаза Джастина блеснули от любопытства. — Забыл про ее день рождения? Трахнул ее лучшую подругу? Сказал ей, что ты на самом деле думаешь о ее наряде?
— Нет, придурок. Это был бы ты, ты и — о, точно — ты.
— Неверно. Я никогда не забывал про день рождения, потому что никогда о нем не спрашивал.
— Обаятельно, — Лэндон вошел в комнату со свежей миской попкорна и упаковкой из шести банок пива. — Ты главный претендент на звание Бармен года.
— Эй, тебе не обязательно знать чей-то день рождения, чтобы быть хорошим барменом, — Джастин потянулся к попкорну еще до того, как миска коснулась стола. — Я слушаю, как люди плачут, раздаю бесценные жизненные советы и снабжаю их алкоголем, чтобы заглушить их боль. Я гребаный святой.
— Я позвоню в церковь, — иронично заметил Лэндон. Он взглянул на Блейка. — Ты всё еще киснешь из-за Фарры?
Блейк нахмурился.
— Я не кисну.
Он, Лэндон и Джастин смотрели плей-офф «NBA» в роскошном кабинете Лэндона. «Celtics» против «Warriors». Матч держал в напряжении, и веселый вечер с парнями был именно тем, что ему требовалось после долгого рабочего дня. Конечно, было бы куда веселее, если бы его друзья не вели себя как козлы.
— Конечно-конечно, — Лэндон усмехнулся. — Эта девчонка скрутила тебя покруче, чем сюжет в серии «Game of Thrones». Видел бы ты его лицо, когда он снова встретил ее в первый раз, — сказал он Джастину. — Он просто стоял там как идиот, пялясь на нее.
Джастин захохотал.
— А я добавлю к этому то, как он едва не оторвал мне голову только за то, что я заговорил с ней в «The Egret» пару недель назад.
— Пошли вы оба, — Блейк бросил горсть попкорна в своих так называемых друзей. — И ты не просто разговаривал с ней. — Он свирепо посмотрел на Джастина, его кровь снова закипела при воспоминании о том, как Джастин раздевал Фарру глазами у стойки. — Ты пытался переспать с ней.
— Правда. Но я пытаюсь переспать со всеми. Ничего особенного, — Джастин поймал зерно и закинул его в рот, ничуть не смутившись. — Это было в ту же ночь, когда вы чуть не поцеловались, верно? И ты не видел ее с тех пор? Я говорю тебе, чувак, тебе нужно нажать на тормоза. Дай ей шанс соскучиться по тебе.
— Прошло две недели.
— Я имею в виду, ты должен быть рядом, но не, ну знаешь, не подкатывать к ней.
— Как бы мне ни не хотелось соглашаться с Джастином в любом из его зачастую сомнительных советов, в этом он прав, — Лэндон закинул ноги на свой сделанный на заказ, чертовски дорогой журнальный столик. — Ты ее отпугиваешь.
