проживали литовские заложники. Еще сонные девочки-подростки уже завозились у своих прялок, настраивая их на рабочий процесс, а мальчишки на соседней лавке еще дрыхли. Я этих пройдох быстро поднял, направив в амбар за рыбой, дабы накормить новых полоняников запертых в сарае. Также про себя подумал, что не плохо бы было лично провести ревизию своего хозяйства, но как только немного прояснится за окном.
Дождь к полудню постепенно прекратился, но на востоке висели темные тучи и слышались раскаты грома.
Проинспектировал свои кладовые, посмотреть, что там женушки нахозяйствовали в мое отсутствие. Склад у меня с весны был выстроен новый, капитальный, бревенчатый, а не как раньше из плетеня и глины. Проверил его содержимое. Так как торговля у нас пока что являлась исключительно меновой, то и кладовые были забиты всякой всячиной, начиная от самых ценных товаров — янтаря, мехов, лакокрасочной продукции (деревянной и глиняной), изделий из металла (инструменты ремесленные и сельскохозяйственные, оружие) и чугуна (посуды), до всевозможных иных, менее дорогостоящих, более обыденных, традиционных товаров, как то ткань, кожа, соль,
В чуланах, в леднике и в старой кладовой хранились исключительно продовольственные товары на любой вкус от ягод, грибов и мяса до немолотого зерна.
Некоторые, в том числе и пожароопасные товары, вроде скипидара, масла, красок, спирта и т. п. хранились в отдельной постройке, стоящей наособицу.
Новая партия рабов отдыхала у меня после утомительного похода несколько дней к ряду. А затем балтов, за это время хорошо отъевшихся овсяными и пшеничными кашами, печеными линями да окунями, отвез на свой хутор к их собратьям по несчастью, по традиции оставив у себя заложников — их детей.
Низенький, вросший в землю дом-полуземлянка старых рабов из первой завезенной сюда партии, хотя внешне и смотрелся неказисто, но внутри был довольно обихожен, наличествовали лежанки, плетеные корзины со всяким добром, инструменты, а самое главное имелся не просто очаг, а сложенная из камней печь. Ещё больше поражали закрома галиндов. Их чуланы хранили запас соли, сушеной рыбы, много всякого другого, и, конечно же, зерно.
А уже на месте не только новых «ссыльнопоселенцев», но и сопровождающих меня братьев сильно перепугал, когда показал им кожевенное производство, стоявшее чуть наособицу от поселения. Этому смрадному делу своих балтов я надоумил еще зимой, при этом всерьез усовершенствовал современный для нынешних славян технологический процесс. Кожу сейчас, прямо говоря, обрабатывали отвратно, а мех на ней и вовсе выводить не умели, за исключением опаливания и стрижки. Тут же у меня были внедрены новые, доступные здесь и сейчас технологии.
В частности, за хлипкой изгородью размещались под навесами деревянные чаны, где и дубили кожу, заливая ее мочой и фекалиями содержащими, как известно, азот, сейчас мне в чистом виде, к сожалению, недоступный. А затем остатки волос и плоти удалялись едкой щелочью получаемой мною из извести непосредственно в Лугово. И если убрать из носа всю царящую здесь отвратительную вонь и смахнуть слезы из глаз от паров извести, то результат выходил отменный. В этом я смог лично убедится по заполненному складу с прекрасно выделанными кожами. Их, в смысле кожи, в обратный путь я с собой и забрал с целью дальнейшей их окраски и последующей продажи. Но кое-что, естественно, придется оставить своим женушкам и себе грешному.
* * *
Плещей возился на своем складе, проводя инвентаризацию имеющегося у него товара, когда с шумом дверь открылась, а на пороге он увидел хорошо знакомую фигуру своего помощника, учащенно дышащего после быстрой ходьбы.
— Случилось чего, Недач?
— Можно, пожалуй, и так сказать, — немного интригующе подтвердил ближайший друг и сподвижник купца.
— Ну, не телись, говори уже, что стряслось⁈
— А догадайся-ка лучше сам с трех раз, — и, узрев в выражении лица своего приятеля проявившиеся заговорщицкие нотки, Плещей все понял без гадания и с первой попытки.
— Дивислав, к ведунам не ходи, опять чем-то отличился? От этого прохиндея чего угодно можно ожидать.
— Верно мыслишь, Плещей. Говорит, что изготовил то, что давно тебе обещал, какую-то новую краску…
— Слава всем богам! Черт!!! — купец чуть не упал, спотыкнувшись о набор чугунных сковород, что собирался сбывать через западные драговитские рода в западных же землях тамошних славянских племен, а возможно, что и еще дальше, в закатных землях населенных немцами.
Плещей мигом сообразил о чем идет речь, точнее говоря какие прибыли им сулит краска, которую Дивислав обзывал ультрамарином.
— Откуда то тебе ведомо?
— Сам Дивислав и попросил тебе передать, да вдобавок еще и подумать, как с нашими луговскими вождями будете сговариваться, чтобы в возможно больший прибыток себе работать? — Недач, сразу поправился, добавил. — Ты не подумай, это не я так домысливаю, просто дословно передаю тебе речь Дива.
— Да понял я, — отмахнулся купец, — вы с Дивиславом после той сечи с сарматами близко сошлись, он теперь тебе доверяет также как мне, но все же, почему он не сообщил эту весть мне лично?
— Известно чего, из Кочкарника ставить на плотине водяное колесо и по другим плотницким работам пришли сегодня нанятые Яробудом люди. В том селении славные лодочники, сам знаешь. Вот они сейчас у Тинной речки работать начали, да и наши гончары с кузнецами рядом с тем местом печи домницу и еще что-то, больно уж названия мудреные, не припомню сразу, складывать начали. А Тинную Дивислав перекрыл хорошо, словно бобер ручей… — дальнейшую речь Недача купец слушал в пол-уха, размышляя про себя.
— Значит раньше вечера он домой не вернется… Тогда придется самому до него пройтись. Обожди немножко Недач, сейчас до Дивислава схожу, надо мне все-таки с ним самому перекинуться парой слов, прежде чем что-то о Гремиславе и иже с ним — Яробуде и Яролике думать.
У Дружинной избы спозаранку уже толпился народ, как ночевавшие здесь приехавшие накануне мастера, так и присоединившиеся к ним луговские умельцы. Здесь строилось жилье для балтских заложников. Наскоро поприветствовал всю эту мастеровую компанию, Плещей двинулся к месту строительства новой дивиславовой выдумки — какой-то большой бобровой запруды. Он прошел к крепостному частоколу, и, пройдя через ворота собранные из крепкого дубового теса, минуя скотные дворы и ремесленную слободу по деревянному настилу перекинутого через ров моста, вышел в уже прибранные от урожая поля.
На стройке плотины нам толком побеседовать с Плещеем никак не получалось, меня все время дергали, то лопасти водяного колеса не получалось нормально подогнать, то еще чего, хотя о цели его визита я догадывался. И самое главное, готовая к использованию краска и окрашенная ею ткань находилась у меня дома. И только
