Липкие струи кошмара тянулись за ним, растаскивая его на части, втягивая в жерла бездонных воронок, единственным свойством которых была вечность…
Струи омывали и ласкали только одну карту в колоде его инстинктов – влечение к смерти.
Смерть – единственная любовь и единственная привязанность, которая могла быть у человека, лишенного почти всех каналов восприятия… Смерть… Как он хотел попасть на ее блаженные берега, на ее бархатное ложе!
Впервые в жизни он осознал признаки сексуального возбуждения. Влечение к неописуемому и бесплотному было настолько сильным, что он перестал сопротивляться. Черная любовница без лица уводила его к первому и последнему оргазму… Его спасло только то, что он еще не испытал всего ужаса жизни.
Он почувствовал, что попал в ствол фонтана, бьющего в другое измерение сна, и слепо поддался давлению. Оно вынесло его в лабиринт, но здесь Сашу ожидало новое разочарование. Лабиринт съежился, будто дерево с усохшими ветвями. Тот же демон медленно затягивал петлю…
Теперь на перекрестке было гораздо меньше сновидений, а безопасных почти не осталось. Некоторое время Саша болтался среди текучих призраков снов, не отдаваясь ни одному из них, и наслаждался прозрачностью этого космоса. Ему не хотелось думать о том, как он будет возвращаться.
И вот тогда он «услышал» зов.
Вначале зов был очень слабым; он звучал тревожной музыкой в звенящих потоках некоторых снов. Ненадолго погружаясь в некоторые из них, Саша понял, что где-то не очень далеко происходит что-то страшное. Там шла охота на одного из подлинных обитателей этого мира, на того, к кому он всегда боялся даже приближаться, – на существо более древнее, чем звезды…
Сейчас оно пряталось, пыталось уйти, перебирая сотни чужих и доступных ему снов, но нигде не было надежного убежища. Зловонное дыхание герцога, похожее на низкочастотную пульсацию пространства, раскачивало перекресток; Саша понял: еще немного – и он сам станет жертвой истинного хозяина, жалким призраком на окраине сновидений, одной из самых скучных игрушек сверхъестественного убийцы…
И все же он оказался слишком незаметен, слишком ничтожен, чтобы стать жертвой сразу. Таких, как он, герцог мог найти десятки на любом перекрестке… Саша медленно ускользал через сны, с каким-то жутким восторгом ощущая, что приближается к источнику зова…
Он побывал в больном сне женщины, страдающей от неудовлетворенности в окружении горящей плоти инкубов. Это был ад, разожженный падшими ангелами, в котором остались аквариумы холода и самодостаточности, полные запретного и недоступного героина. Поэтому насилуемая превращалась в пепел и дым. В каждом сне ее тело рассыпалось, как сгоревшая бумага. Следующий сон. Падения. В эту самую секунду несколько тысяч человек в разных частях планеты падали с крыш, верхних полок вагонов, обрывов, лестниц, вываливались из окон небоскребов и пробивали своими телами автомобили. Некоторые приближались к смерти в салонах самолетов, терпящих катастрофу. Саша падал вместе с ними сквозь сны. В снах была тревога и предупреждение. Он знал, что подавляющее большинство предупрежденных не обратят на это никакого внимания и уж точно никто из них не сможет отметить момент смерти своего двойника и закономерность, приводящую к гибели…
Он перебрался в очень доступный сон, снившийся, по крайней мере, сотне тысяч людей, – сон о мертвой рыбе, – и почувствовал его близость. Оно пронизывало все вокруг сигналами о присутствии – древнее существо с изнанки жизни. Время бессильно стекало с него миллионами своих капель-секунд. Для Саши существо не имело облика и формы. Оно было живым облаком, средоточием иллюзий, бесплотным и потому – более реальным, чем материя… К своему счастью, он не мог представить себе беглеца и поэтому не мог ужаснуться.
«Спрячь меня…»
Замороженный и подавленный вибрациями твари, он ждал… Потом до него дошло нечто невообразимое: существо просило его о помощи! Это была высшая, абсолютная степень доверия – почти невозможная там, где любая зависимость означала смерть. Саша не видел причины, по которой ему могло быть оказано такое доверие. Разве что, у существа не было другого выхода. Конечно, именно так. Беглец предпочел этот выход смерти в сетях герцога…
Мальчик задрожал, когда понял, что может стать тюремщиком, хранителем, хозяином этой твари. Но все это было не то! Он не хотел владеть ею. Он хотел быть ее союзником.
«Спрячь меня…»
Саша стал искать убежище для себя и беглецы, лихорадочно перебирая сны. Он знал один закоулок в самой глухой части лабиринта, сон, приснившийся только двум людям за многие тысячи лет. И оба уже были мертвы.
Один из них был астрономом и интересовался мифологией. Другой был художником по имени Игорь Седой, и однажды он случайно доврался до того же места. Это стоило ему жизни.
Времени на колебания больше не осталось. Саша растворился в беглеце и повел его за собою в убежище…
Глава тринадцатая
Дом в котором жила Ирина, был довоенной постройки со стенами полуметровой толщины, высокими потолками и огромными коридорами. Ее двухкомнатная квартира находилась на третьем этаже и выходила окнами на тихий дворик, в котором летом было довольно уютно. Дом населяла 'элитарная публика, и даже основательные дубовые перила на лестницах хранили фальшивый дух старины и респектабельности.
Тяжелая дверь захлопнулась, и Голиков почувствовал себя запертым в сейфе. Он помог пострадавшей раздеться. Рукав и воротник шубы были испачканы кровью. Не зажигая света, Ира исчезла в ванной. Зашумела вода, и спустя минуту Максим услышал приглушенные ругательства.
Сам он, не раздеваясь, прошел в комнату и нашел на стене выключатель. С первого же взгляда ему стало ясно, что квартира представляет собой любовное гнездышко. Огромная комната, роскошная мебель, мягкий свет люстры из молочного богемного стекла, несколько журналов «космополитен» и «вог» на низком столике, початая бутылка старого армянского коньяка, блок «честерфилд», золотая зажигалка «данхилл», проигрыватель «торранс», плейер «филипс», ламповый хай-энд и вмонтированные в стену двухсотваттные акустические системы JBL 3000…
Он упал в удобное глубокое кресло возле полочки с компакт-дисками. Кенни Джи, Дэйв Грузин, несколько сборников «Sax & Sex». Сладенький набор… Но сейчас ему было не до музыки. Макс поискал глазами рюмку. Не обнаружив ничего подходящего, кроме двух бокалов со следами губной помады, он откупорил коньяк и хлебнул из горлышка. Обжигающая жидкость растеклась по пищеводу, и приятное тепло наполнило желудок.
Стрелки старинных маятниковых часов показывали половину девятого.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
