— Хочу на прощание сказать тебе одну вещь: Джордан, ты великая актриса. Жаль, твой талант остался невостребованным. — Его голос был обманчиво мягок, теплое дыхание овевало ее похолодевшую щеку. — Ах, эти серые глаза, исполненные почти девичьей невинности. Эти искренние заверения, что я у тебя — первый, с тех пор как… — Тут он осекся и сморщился словно от невыносимой горечи. Потом запрокинул голову и крепко зажмурился. — Боже, каким нужно быть дураком! — рассмеялся Ривз, но в его смехе явственно слышалась горечь.
Затем его глаза опять уперлись в Джордан тяжелым взглядом, а губы практически вплотную приблизились к ее лицу.
— Я попался на твой крючок. Да что там крючок — я проглотил всю снасть вместе с леской и поплавком. — Зеленые глаза беспокойно рыскали по лицу женщины, ощупывая каждую его черточку. — А ты по-прежнему разыгрываешь свой спектакль, стараясь еще больше одурачить меня, — сипло выдохнул он. — Что ж, у тебя неплохо получается. Очень трогательно. Особенно слезы в этих проклятых серых глазах. Выражение невинности на лице. Дрожащие губы.
Последние слова получились скомканными, потому что его рот больно впился в ее уста. Этот жгучий поцелуй был призван ранить и унизить Джордан. Однако, не встретив с ее стороны никакого сопротивления, Ривз перешел от тактики разбоя к ласке. Почти не колеблясь, женщина приоткрыла губы, чтобы впустить его неистовый язык. Ее запястья внезапно почувствовали свободу, но она воспользовалась этим лишь для того, чтобы обвить его шею руками. Ее ладони бережно гладили волосы сердитого мужчины. Джордан получала от этого истинное удовольствие.
Раздвинув полы ее накидки, он проворно запустил одну руку внутрь. Мужская ладонь ласкала талию Джордан, слегка массировала ее тело, трепетно повторяя его изгибы. Ривз прижался к ней еще сильнее, и Джордан повернулась под ним так, чтобы они как можно лучше чувствовали друг друга. От этого движения у него перехватило дыхание.
Туман плотского желания опьянил ее, когда она сквозь одежду ощутила неукротимый напор столба, являющегося средоточием мужской силы. Этот столб был тверже стали. Язык Ривза между тем уже вовсю действовал, прорвавшись подобно дикому кочевнику сквозь неплотный заслон ее губ. Пламенный поцелуй в считанные секунды растопил лед обиды, порожденной чудовищно несправедливыми обвинениями.
Легко пробежав по женским ребрам, ловкие пальцы подбирались к упругой груди. И вот его большой палец, совсем как прошлой ночью, уже бежит вокруг соска, вздыбившегося под тонким шелком. Эту сладкую пытку дополняли жгучие поцелуи, градом сыпавшиеся на обнаженное плечо женщины. Она все еще оставалась в изысканном вечернем платье. Губы Ривза, медленно спустившись по руке Джордан, запечатлели поцелуй на сгибе ее локтя и наконец коснулись ладони.
Она же, прижавшись затылком к стене, блаженно вздыхала, с замиранием сердца трогая его волосы. Улыбаясь, Джордан словно сквозь сон наблюдала, как ривз внимательно рассматривает ее руку. Повернув женскую ладонь к себе тыльной стороной, он глядел на кольцо с бриллиантом.
Голосом, холодным и твердым, как этот алмаз, Ривз проговорил:
— Вот видишь, Джордан, единственная разница между тобой и девушками, которые торгуют своей благосклонностью в уличных подворотнях, заключается лишь в цене.
Смысл его слов не сразу дошел до нее. Они настолько не соответствовали мягкому голосу и нежным ласкам Ривза, что мозг поначалу отказывался их воспринимать. Когда же ее разум, затуманенный страстью, наконец постиг значение сказанного, Джордан ощутила в груди столь острую боль, что ей показалось, будто в следующую секунду она непременно умрет. Умрет от смертельного оскорбления, прозвучавшего эпитафией ее любви.
Но вместе с тем холодная жестокость этих слов подействовала на нее отрезвляюще, как ледяной душ. Тот, кто произнес их, по-прежнему держал ее левую руку, надменно улыбаясь. Правая рука женщины поднялась сама собой и оставила на его лице звонкую пощечину.
На секунду он остолбенел, не зная, как реагировать на оплеуху. В следующий момент его лицо исказило такое дикое бешенство, что Джордан и в самом деле приготовилась умереть. В таком состоянии человек вполне способен на убийство. Однако он просто резко повернулся и ушел.
Не оглянувшись, без единого слова Ривз перекинул ремень сумки с фотокамерой через плечо и быстро зашагал прочь. Через несколько мгновений его фигура стала одной из ночных теней.
— Английский киоск, — произнесла Джордан в телефонную трубку, отвечая на звонок, прозвучавший в магазине на следующий день около одиннадцати утра.
— Здравствуй, дорогая, — прозвучал в трубке безупречно вежливый размеренный голос Гельмута. — Как ты себя чувствуешь с утра? Тебе понравился вчерашний прием в твою честь?
— Привет, Гельмут, — ответила она. — Извини, я не могу долго говорить. Сейчас у меня тут клиенты. Да, мне все очень понравилось. Жаль только, у нас не было времени обсудить…
— Знаю, что ты имеешь в виду, а потому сразу же приношу извинения за то, что взял такой темп. Просто деловой опыт подсказывает мне: когда имеешь дело с нерешительным партнером, иной раз нелишне поднажать на него. Обычно это приносит благотворные результаты. Как в нашем с тобой случае.
— Нет, Гельмут, нам нужно…
— Секунду, дорогая. Что там у тебя, Ривз?
Значит, Ривз находится рядом с Гельмутом и слышит весь разговор! Она вся затряслась от ярости. От этого человека положительно нигде не было спасения…
— Джордан, ты слышишь меня? Ривз передает тебе привет и выражает надежду, что натертая нога больше не беспокоит тебя. — В трубке прозвучал короткий смешок Гельмута.
Вот как! Получается, Ривз прекрасно знал, что у нее чуть ли не в кровь стерты ноги, и все же почти бегом тащил ее домой.
— Скажи ему, пусть не беспокоится, — проскрежетала в ответ Джордан. — Мои ноги в полном порядке. Извини, Гельмут, но мне пора.
Не хватало еще обсуждать свои личные проблемы с Гельмутом, когда каждое их слово подслушивает Ривз, да еще наверняка с этой противной многозначительной миной.
— Постой, дорогая, буквально еще одно слово, прежде чем ты положишь трубку. Ривз будет сопровождать меня сегодня почти целый день. Сфотографирует мой офис, заседание совета директоров в полдень. А сегодня вечером он хочет запечатлеть нас вдвоем в непринужденной, типично швейцарской обстановке. Мне думается, мы вполне могли бы свозить его в «Штадткеллер». Я знаю, это местечко предназначено специально для туристов, но оно типично швейцарское — уж этого у него никак не отнимешь!
— Что ж, мысль отличная, и я уверена, что мистер Грант будет в восторге. Но, к сожалению, вынуждена отказаться. Я…
