Украдкой взглянув на Ривза, Джордан заметила, как недоверчиво поднялись его брови.
«Что хочешь думай, — захотелось ей бросить ему прямо в удивленное лицо, — но только это правда: я не спала с Гельмутом!»
Отчего-то ей казалось, что Гельмут в постели будет точно таким же, как в своем кабинете при заключении очередной сделки: каждое слово, каждое движение — на учете. Перейдет прямо к делу, без ненужных предисловий. Никаких долгих игр, никакой томной неги. Он не будет ни ласкать, ни гладить ее, ни целовать, ни дразнить — ни до, ни после. Не будет. Это уж точно…
Расправив плечи, Джордан спокойно произнесла:
— Привет, Гельмут. — Встав на цыпочки, она нежно поцеловала его в губы. А потом с торжествующим видом повернулась к Ривзу: — Добрый вечер, мистер Грант.
Сделав шаг навстречу, он пожал ей руку. Гельмуд не видел, как во время рукопожатия фотограф нежно провел пальцем по запястью Джордан. Хотя и мог бы догадаться об этом, если бы разглядел смятение, промелькнувшее на лице своей невесты.
— В сложившихся обстоятельствах, — вымолвил Ривз, — мне думается, мы могли бы обращаться друг к другу просто по имени. Не правда ли, Джордан?
4
В первый момент у нее было такое чувство, будто земля разверзлась под ее ногами. Лишившись дара речи, она смотрела на него, поражаясь его беспримерной наглости. Однако вскоре сообразила, что никому, кроме них двоих, не известно о сути «сложившихся обстоятельств».
Словно подтверждая это умозаключение, Гельмут оживленно проговорил:
— А ведь Ривз совершенно прав, Джордан. Предстоящие несколько дней он постоянно будет рядом с нами. И кто знает, может быть, ему захочется сфотографировать тебя отдельно. Так что и в самом деле, давайте-ка будем на «ты».
Она не смотрела на Ривза, чтобы не видеть его насмешливой ухмылки.
Ничего не подозревающий Гельмут поплотнее запахнул на ней пальто — несмотря на то, что осень еще только начиналась, вечерами уже бывало довольно холодно. Попетляв немного по тесным улочкам, они вышли на проезжую часть, где их ждал длинный серый «Мерседес» с шофером за рулем.
На черном велюровом сиденье Джордан оказалась между двумя мужчинами. Ее рука лежала на колене Гельмута, заботливо накрытая его ладонью, но все ее чувства были сосредоточены совсем на другом человеке. Ривз снова был в джинсах, только не потертых, а совершенно новых, кажется даже, отутюженных. Спортивная коричневая куртка от Кардена, под которой виднелась бежевая рубашка, идеально сидела на его широких плечах, а на ногах красовались начищенные до солнечного блеска ковбойские сапоги. Если, одеваясь так, он хотел выглядеть оригинально, то явно потерпел фиаско: джинсы и сапоги, в стиле американского Запада стали повсюду в Европе чуть ли не униформой — как для мужчин, так и женщин.
Желая сказать что-то Гельмуту, Ривз перегнулся через нее, и ее обдало пьянящим ароматом свежести. Запах его одеколона был терпким, но не резким — в самый раз для него.
Мужчины оживленно обсуждали какую-то отрасль бизнеса Гельмута, которая показалась Ривзу особенно интересной. Джордан сидела тихо, лишь прислушиваясь к интонациям голоса Ривза. Говорил он умно и со знанием дела. Плечом женщина ощутила тепло его большого тела — это было ощущение покоя и защищенности. Жестикулируя, Ривз мимолетно задел левой рукой ее грудь.
Затаив дыхание, она скосила глаза в его сторону. И встретила его взгляд — такой же напряженно-тревожный, как и ее собственный. К счастью, в этот момент машина затормозила — они прибыли на место.
«Штадткеллер» — популярный ночной клуб в Люцерне. Посещение этого кабачка — обязательная часть программы практически каждого организованного тура для иностранцев. Изысканный клуб, оформленный в виде деревенской таверны, гостеприимно распахивал перед посетителями двери, приглашая их погрузиться в простецкую обстановку шумного веселья. Фирменным блюдом этого заведения было фондю[4] — посетители с аппетитом уплетали черствый хлеб, макая его в расплавленный сыр, в то время как их слух и взор услаждали исполнители местного фольклора в национальных костюмах.
Мужчины на сцене были одеты в белые рубашки и длинные шорты из серой замши, подшитые темно-зеленой кожей. Их ноги, мускулистые от лазанья по горам, украшали высокие, до колен, гольфы с красными кисточками. На женщинах были красиво вышитые блузки, жилетки из черного бархата, тесно зашнурованные на груди, и длинные широкие юбки.
Артисты не скупясь демонстрировали свое мастерство: они то пели, переходя на йодль[5], то пускались в танец, то дули в массивные альпийские рожки. Публика буквально ревела от восторга. Ривз щелкал своим фотоаппаратом с такой скоростью, что Джордан не могла не подивиться его расторопности. Он без устали менял линзы, светофильтры, пленку, причем каждое его движение было быстрым и точным. Казалось, будто работает не человек, а совершенная, хорошо отлаженная машина. Его объектив нацелился на крохотную девчушку с розовыми щечками и льняными кудряшками. Набив свой ангельский ротик хлебом и шоколадом, малышка радостно хлопала в ладоши в такт ритмично ухающей музыке.
— Мне все пригодится, — улыбнулся Ривз, возвратившись за стол и отвечая на шутку Гельмута насчет повышенного интереса фотографа к детям. — Кто знает, может, удастся пристроить альпийскую тему в «Нэшнл джиогрэфик»[6]. А эта кроха уж очень хороша — хоть сейчас на рекламный плакат. Одним словом, фотографии не пропадут. А вообще-то я и вправду очень люблю детей. К какой бы расе или культуре они ни принадлежали, снимать их всегда одно удовольствие.
Положив камеру в сумку, он потер руки и с удовольствием погрузил кусок хлеба в расплавленный сыр, который потянулся за хлебной коркой длинными аппетитными нитями.
Гельмут добавил в блюдо белого вина и перемешал с сыром. Вскоре все уже находились в самом благостном расположении духа. Гельмут и Джордан смеялись над забавными историями, которые Ривз рассказывал им о своих удивительных странствиях.
— Может, прежде чем отвезти Джордан домой, выпьем по чашечке кофе? — предложил Гельмут, когда веселая компания покинула наконец шумный ночной клуб.
— Отличная идея!
Гельмут махнул шоферу, давая знак ехать следом, и все трое пешком отправились в ресторан, находящийся на берегу озера в нескольких кварталах от клуба. Сидеть на террасе было холодновато, а потому они предпочли зайти внутрь. В элегантном зале их церемонно приветствовал метрдотель.
— Я знаю, Джордан всему предпочитает горячий шоколад. А ты, Ривз? — спросил Гельмут.
