попал в больницу, например. Но чем дольше мучил себя сомнениями, тем становилось хуже. Яков начал винить себя за то, что открылся малознакомому человеку сразу, честно ответив на вопрос, зачем ему старые документы. Он вспомнил реакцию Павла – удивление и настороженность. И догадался: тот знать не знал, что у деда до бабушки была еще одна жена. Пусть и прожили они меньше года. Потом Яков стал сомневаться, не мало ли посулил в качестве вознаграждения – три процента от своей части наследства. И тут же решил, что никак не пожадничал. Оставался самый печальный вариант: бумаги Павел не нашел, или же они оказались испорчены либо давно выброшены.
Тогда придется идти длинным путем – восстанавливать документы через государственные службы. А на это времени может не хватить: Горинец предупредил, что до оглашения завещания осталось девять дней. Ну почему же он объявился так поздно?!
Яков услышал, как его зовет мама, и поспешил к ней.
– Яша, дай воды, пожалуйста.
– Может быть, поужинаешь? – он напоил ее и помог сесть в кровати.
– Нет, пока не хочу. Ты лучше расскажи, как там Павел? Звонил? Нашел он архив деда?
– Очень странно, но звонка от него я не дождался. Хотя вчера договорились вполне определенно на шесть. А теперь его телефон не отвечает. Наверное, придется ехать снова?
– Что ты ему сказал, Яша? Повтори мне, что конкретно ты ему сообщил? Обещал заплатить?
– Мам, ну какая разница, что говорил я! Корсаков обещал…
– Яша, повтори! – окрепшим голосом вдруг строго приказала мать, пристально глядя ему в лицо.
– Я честно рассказал о наследстве…
– Боже мой, зачем?! – перебила его она и закрыла лицо руками. – Что же ты у меня такой простодушный, Яшенька? Предупредила же: о наследстве ни слова!
– Но он сразу задал вопрос: зачем мне эти старые бумаги? Что я мог ответить? Соврать? Да в чем дело, мамочка? Или я о чем-то не знаю?
– Я все тебе рассказала, – упрямо отвернулась она. – Поезжай завтра, если не дозвонишься. Может быть, Павел просто потерял номер твоего телефона или неправильно его записал.
– А я все-таки уверен, что ты скрываешь от меня что-то важное. Так?
Ответа он не дождался.
– Тебе что-нибудь нужно? – вздохнув, поинтересовался Яков.
– Нет, Яша, спасибо. Ты иди пока.
Яков подчинился. «И что теперь? Если завтра Павла не застану дома? Или застану, но тот откажется говорить со мной? Она и в этом случае будет молчать?» – невесело размышлял он.
Яков старался оправдать мать, жалел ее, потом начал злиться. Восстановил в памяти их первый разговор после того, как от них ушел нотариус Горинец, оставив копию завещания человека, о котором Яков раньше никогда не слышал. Но которого, как выяснилось, знала мать. Яков тогда внимательно прочел текст. Ему показалось, что умерший почти полгода назад в возрасте девяноста трех лет старик был уже не в себе, точнее, в маразме, если выдвинул такое условие – найти всех своих ныне здравствующих потомков, вплоть до младенцев. Неважно, законных или нет. Горинец показал Якову список всех десяти женщин, с которыми любвеобильный наследодатель имел связи в течение своей жизни. Яков успел прочесть, что только официальных жен у того было две, а рожденных в браках детей – трое. Плюс имелась сожительница, которая то ли не родила, то ли родила, но не от него. Что должна выяснить генетическая экспертиза, для которой имелся биологический материал старика. И сорок лет назад жила у него какое-то время восемнадцатилетняя девушка, которая, забеременев, грозилась сделать аборт. Но неизвестно, решилась ли на этот шаг, потому как сбежала. Плюс еще несколько любовниц. К каждому имени прилагалось подробное описание, где женщину можно попытаться найти. «Бык-производитель какой-то, а не мужчина», – решил, пробежав глазами по списку, Яков.
Наконец, проанализировав еще раз скупые пояснения матери, он понял: что-то в ее рассказе о прошлом не сходится. Была одна неточность, которая еще тогда удивила, но перебивать мать Яков не стал. И касалось это ее короткого замужества. Сейчас он был уверен, что должен знать всю правду. Как бы ни тяжело было маме ее вспоминать.
Яков вернулся к ней в комнату.
– Садись, Яша, разговор будет долгим, – увидев его, со вздохом произнесла мать.
* * *
Рита пешком дошла до дома Динки, но вместо того, чтобы сесть в оставленный во дворе автомобиль, открыла дверь подъезда. Ноги сами понесли ее к квартире Тобеевых-Скрипак. Рита так же, как и несколько часов назад, задержалась на верхней ступени лестницы. «Зачем я сюда притащилась? Посмотреть на опечатанную дверь? Чтобы окончательно убедиться, что за ней нет ни одной живой души? Дом призраков… Да, живых никого, но душа Динки все еще там. Ей страшно и одиноко. Но я не экстрасенс и не умею общаться с духами. К тому же, сломав печать на двери, я нарушу закон, так, наверное?» – размышляла она, собираясь повернуть обратно. И тут распахнулась дверь квартиры напротив.
– Рита? – на пороге стояла Светлана, которую Динка после смерти бабушки считала чуть ли не сестрой. Маргарита же относилась к женщине настороженно: с чего вдруг ее подруга стала доверять постороннему человеку, она понять не могла. Насколько Рите было известно, ни родители, ни Лидия Ильинична с соседкой дружеских отношений не поддерживали. И тому была какая-то причина.
– Здравствуйте, Светлана. Я уже ухожу, – Рита скользнула взглядом по лицу женщины и взялась за перила. «Вот только разговоров с вами мне не хватает! И ваших соболезнований тоже. Пусть и искренних», – раздраженно подумала она, отворачиваясь.
– Подожди минуту.
Мысленно ругая себя, Рита повернулась к Светлане, но та уже скрылась в глубине квартиры.
– Вот, возьми, – женщина вновь вышла на лестничную площадку. – Эту шкатулку Лидии Ильиничны Дина хранила у меня. Я не знаю, что внутри. Если честно, хотела отдать Денису Арбатову, это следователь из отдела моего мужа…
– Я в курсе, кто это, – невежливо перебила Рита.
– Ладно. Тогда сама решай, показывать ее следствию или нет.
– Почему я? – удивилась Рита, глядя не на женщину, а на шкатулку.
– Дина просила отдать тебе, если с ней что-то случится. Короче, если сама не сможет, – путано ответила Светлана.
– Она чего-то опасалась? Ей угрожали? Кто? Вы сообщили об этом Арбатову? – закидала ее вопросами Маргарита, у которой почему-то перехватило дыхание.
– Стоп, стоп! Ничего такого Дина не боялась. Но ты забыла, где она работала? Да, она хотела уйти из управления, но не решалась.
– Почему?
– Ну… это не так легко, наверное – резко сменить профессию. Прости, вы же давно не общались, года три, кажется? У нее погибли родители, бабушки давно нет,
