сыграть равнодушие.
Малыш перекатился на живот, с интересом глядя на костёр. Из-под штанишек вылетела золотая монетка. Наверное, талисман. Раяна взяла её, чтобы вернуть на место. Громкий вздох вырвался из глотки, когда она коснулась нагретого металла. Резерв наполнился моментально, принося лёгкость в уставшие мышцы.
— Выбрось её, — над искательницей выросла фигура Люциана.
Мужчина смотрел на монету в её ладони словно на ядовитую змею, с ненавистью и опаской.
— Что это? — дыхание сбивалось после странного магического действа.
— Не важно. Выброси, — буквально приказал он.
— В чём дело? — возле них появился и Рикард, видимо обеспокоенный тоном разговора.
— Она всё равно возвращается, — видимо, услышав спор, к ним вернулась Изольда. — Это дар Сигурн. От него не избавиться, — и вымученно улыбнулась.
Изольда принесла золотую монету на алтарь, что открыло правду о главном жреце и процветающем в сердце Ордена культе Гейты. Отец упоминал, как к ней попал дар богини. Но теперь выяснилось, что история на этом не закончилась.
Рыкнув что-то нечленораздельное, Люциан выхватил монету и бросил её в костёр.
— Бессмысленно, — махнул рукой Рикард. — Тут прочная связь с их аурами. Сочувствую, — похлопав задрожавшую Изольду по плечу, он направился к своему месту, чтобы завершить трапезу.
Та присела и крепко обняла Эри. Выругавшись под нос, Люциан стремительно отвернулся. Значит Сигурн продолжает покровительствовать Изольде и её сыну. Нужно сообщить отцу.
/Невеста/
Лес вокруг совершенно пропал. Нас окружала каменная пустошь, которую лишь немного оживляли куцые кусты и опалённые солнцем деревья. Кони недовольно всхрапывали, им тоже не нравилась изменяющаяся местность. Некоторое время я путешествовала в телеге, но та осталась без колеса на одном из ухабов скалистой дороги. На этот раз без моего участия, правда, на такой скорости поломка была только делом времени. Теперь я снова скакала верхом, изображая недуг. Макушку припекало даже сквозь подаренную Самиром вуаль, но так от неё была хоть какая-то польза.
Лжежених бесился. Видимо, рассчитывал, что путешествие с невестой будет проходить комфортнее. Никто не виноват, что он ждал от меня кротости флассийских женщин. Не говоря о том, что я стабильно доставляла хлопоты. Лекарь отряда, а точнее единственный воин, владеющий лекарскими знаниями, разводил руками, не зная, как избавить меня от слабости и головных болей, на которые я постоянно жаловалась после падения. Путешествие натренировало мои отсутствующие актёрские таланты. Я теперь частенько изображала обморок. Впрочем, захочешь выжить, станешь сильна не только в притворстве.
— Жарко, Самир, — пожаловалась я, расслабив ворот платья.
На самом деле мне было холодно, но надо же что-то придумать. Тем более Самира бесили слишком свободные на его взгляд нравы Виридиса, раз девушки позволяют себе так оголяться.
— Давай освежимся у реки, — попросила, посмотрев с мольбой на жениха.
С обеих сторон постепенно поднимались каменные стены каньона, а путь наш проходил вдоль рыжей речушки под названием Верталь. Все водоёмы, реки, ручейки, родники нашего мира питались от вод единой реки Сольве. Верталь был одним из её многочисленных рукавов, почти иссохшим в этой части страны.
— Привал будет после того, как солнце перейдёт зенит, — отрезал он.
— Но мне жарко сейчас…
— Терпи, — жених смерил меня таким взглядом, что сразу пропало желание спорить.
Поджав губы, я дёрнула поводья и пришпорила лошадь, направляя её к реке.
— Мелинда! — ударил в спину яростный оклик жениха, но я не останавливалась.
Лошадь перескочила через камень, как-то выправила свой бег, но споткнулась у берега. Меня выбросило из седла. Удар вышел болезненным несмотря на то, что рухнула я в воду. Спина встретилась с усеивающими дно камнями. В воде озноб усилился. Я резко села, откашливаясь и озадаченно оглядываясь. Лошадь неловко поднялась с земли, но теперь хромала. Ко мне же без коня нёсся разъярённый Самир. Признаться, стало очень страшно. Была бы река глубже, я бы даже попыталась уплыть. Правда, после падения мне не удалось сразу встать. С этим помог Самир, подлетел ко мне, резко вздёрнул на ноги, вытащил на берег. И теперь я рухнула на землю от пощёчины. Скула вспыхнула болью, следом заныли оцарапанные ладони и ушибленное бедро. Самир прокричал что-то яростно на флассийском. Наверное, как-то меня обозвал. Я вся сжалась, боясь, что он снова ударит. Но он только поднял меня с земли, заглянул в глаза. Тёмный взгляд обжигал гневом и негодованием.
— Ещё хоть раз меня ослушаешься… — он резко встряхнул меня за плечи. — Снова накажу. На этот раз серьёзно. Поняла меня?
Только я молчала, дрожа в крепкой хватке.
— Отвечай мне, женщина, — потребовал он.
— Ты точно мой жених? — спросила я шёпотом, и не прогадала, мужчина резко замолк.
Он заставил себя отпустить меня, и без его поддержки я благополучно осела на землю. На этот раз не играла. Меня трясло после пережитого, всё тело болело, и голова кружилась, то ли от нервного перенапряжения, то ли от удара. И я заплакала. Пусть не привыкла демонстрировать свои слабости, но решила, даже они способны помочь. Самир получил истерику и долгие женские причитания. В итоге он сумел забросить меня на лошадь только через три часа. Ещё и перед собой, потому что я старательно пыталась упасть в обморок.
— Надеюсь, ты не считаешь, что про наказание пустые слова? — прорычал Самир мне в ухо, когда мы снова двинулись в путь.
Седло не предназначалось для езды вдвоём. Было тесно и неудобно. Без стремени я рисковала упасть. Снова. Но на сегодня мне уже хватило геройств.
— Ты требуешь от меня чересчур многого, — устало упрекнула я. Слишком вымоталась, чтобы бояться. — Может, флассийские девушки и способны после повреждений головы преодолевать огромные расстояния под палящим солнцем наравне с воинами. Только я слабая виридийка. Мне плохо, ничего не помню, и тебя, в том числе. Ты пугаешь меня угрозами.
— Может, мы неправильно начали? Тебе надо вспомнить, что мы не чужие друг другу, — его губы теперь касались моего уха, отчего по телу побежала ледяная дрожь.
Несмотря на царящий вокруг зной, тело наполнял холод.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы можем уединиться ночью. Может, тебе будет уютнее проснуться в моих объятиях, — он усмехнулся, казалось потешаясь.
А я была в ужасе. Что он задумал? Решил забрать Сердце? Нет, иначе бы он сделал это давно и не мучился со мной. Просто решил приструнить капризную невесту? Если да,
