Между тем за два выходных дня ни Фиона, ни Кэмерон не заметили ее взвинченного состояния, а если и заметили, то не подали виду. Грэм был единственным, кто ей что-то сказал, когда в понедельник утром Рэчел приехала в его офис, чтобы подписать бумаги.
— Ты выглядишь подавленной, — задумчиво произнес он, откидываясь на спинку кресла и внимательно ее разглядывая. — Последствия аварии, не так ли?
— Наверное. — Рэчел постаралась сказать это как можно увереннее. — Знаешь, теперь мне кажется, что каждый человек обязан хотя бы раз в жизни врезаться в дерево. После этого на многое начинаешь смотреть… по-другому.
— На что, например?
Рэчел пожала плечами.
— Ну, на многое — на то, о чем раньше не задумывался. Впрочем, сейчас я не хочу об этом говорить. Главное, что я должна тебе сообщить, это то, что я раздумала продавать дом.
Если Грэм и удивился,то не подал виду.
— Даже Кэмерону? — уточнил он.
— Да, — кивнула Рэчел.
— А как насчет доли в предприятии отца?
— Я пока не решила. Впрочем, бизнес — это совсем другое. А дом… Папа и мама очень его любили, и мне кажется, что они каким-то образом продолжают жить в этих стенах. Пусть не во плоти, но…
Рэчел изо всех сил старалась сдерживаться, но голос ее предательски дрогнул, и несколько секунд она молчала, не в силах продолжать. Грэм протянул ей платок, но Рэчел отрицательно покачала головой, и он поспешно сунул его в карман.
— Дело в том, — снова заговорила Рэчел, немного успокоившись, — что в субботу я начала разбираться в их комнатах. Я перебрала все их вещи и… Ты не поверишь, но я вдруг поняла, как близки мне были отец и мать. Когда я представила, что их личные письма, папины любимые книги, мамина коллекция старинных носовых платков — все будет уложено в коробки с номерами и сдано на хранение до лучших времен, — например, когда у меня будет более просторная квартира, — я поняла, что не имею на это права. Подумать только, что я могла хладнокровно планировать нечто подобное! Это… это было бы неуважением к их памяти. Нет, я не могу продать дом. К тому же это и мой родной дом тоже. Я была в нем счастлива.
На самом деле Рэчел даже не начинала разбираться в комнатах родителей. Единственное, на что она решилась, это открыть дверь, сделать два шага внутрь и сесть в любимое отцовское кресло-качалку, которое служило еще ее деду. Почти час она сидела неподвижно, роняя тихие слезы и размышляя, потом встала и вышла, плотно закрыв за собой дверь. И тем не менее ее решение не продавать дом было окончательным и твердым.
Грэм улыбнулся.
— Что ж, денег, чтобы содержать усадьбу в порядке, у тебя хватит. Я хотел бы только знать, переедешь ли ты в Ричмонд и будешь время от времени уезжать в Нью-Йорк или наоборот — сохранишь свою квартиру на Манхэттене и станешь проводить здесь уик-энды? Что больше подходит для твоей работы модельера?
Рэчел вздохнула.
— Я еще не знаю. Единственное, что я знаю наверняка, это то, что сейчас я не могу позволить себе перебраться в Ричмонд насовсем. Для того чтобы сделать себе имя, необходимо работать в одном из центров модной индустрии. То есть в Нью-Йорке.
— Но это для тебя важно? Об этом заставила тебя задуматься авария?
Рэчел кивнула.
— Пойми меня правильно, я вовсе не гонюсь ни за славой, ни за успехом, хотя это тоже вещи немаловажные. Больше всего меня привлекает возможность творческой работы, а моделирование одежды — это единственное, что я умею делать. Мне трудно это объяснить, но каждый раз, когда я вижу, как моя идея, вначале — смутная, неясная, начинает постепенно обретать форму, облекаться сначала в чертежи, в выкройки и, наконец, превращается во что-то материальное, в реальную вещь, я испытываю самый настоящий восторг. Увидеть свое платье сначала на манекенщице, а потом знать, что его купят, будут носить с удовольствием, — это ли не радость?!
— Я, конечно, не знаю всех тонкостей, — заметил Грэм, — но, по-моему, тем же самым ты могла бы с успехом заниматься и здесь, в Ричмонде. Открой свой бутик, начни торговать малосерийными или уникальными изделиями… Дело должно пойти. Закажи ярлыки с надписью «Рэчел Грант, Ричмонд. Эксклюзивный дизайн», и местные дамы слопают это за милую душу. Пройдет немного времени, и за твоими моделями станут ездить из Нью-Йорка.
Рэчел сразу поняла, что Грэм прав. Это могло сработать. И не просто сработать: если она с самого начала поставит дело должным образом, ее мог ждать настоящий, большой успех. Правда, для этого надо было изрядно потрудиться, но Рэчел не боялась работы. Она только удивлялась, как это не пришло в голову ей самой.
— Да, это возможно, — задумчиво проговорила она. Грэм, все больше воодушевляясь, продолжал:
— Во всяком случае, об этом стоит подумать. С моей точки зрения, не очень разумно оставлять за собой такой дом и не жить в нем. Работать надо там, где живешь, иначе это будет не жизнь и не работа, а сплошное мучение. Ты согласна со мной?
Рэчел кивнула, и Грэм облегченно улыбнулся. Ему очень хотелось, чтобы Рэчел осталась в Ричмонде, но он не хотел говорить об этом прямо.
— Это очень хороший план, Грэм. Я еще не знаю, как я поступлю, но… ты меня почти уговорил. С такими способностями тебе бы выступать в суде перед присяжными — ты умеешь быть чертовски убедительным, когда захочешь.
— Да, умею, — согласился Грэм без тени самодовольства. — Именно поэтому, Рэчел, я и перестал выступать в судах по уголовным делам. Понимаешь, мне слишком часто удавалось убедить присяжных в том, что мой клиент невиновен, хотя на самом деле он был последним подонком. То, что я испытывал, когда преступник уходил из зала суда оправданным, очень скоро перестало мне нравиться, и я решил заняться корпоративным правом.
— Я этого не знала, ты ничего не рассказывал мне о своей прежней работе.
Адвокат пожал плечами.
— Я ни разу не врезался на машине в дерево, однако, поработав несколько лет в криминальном суде, я стал на многое смотреть по-другому. Я вдруг обнаружил, что жизнь часто заставляет нас делать выбор, причем, как правило, это случается именно тогда, когда ты к этому абсолютно не готов. А ошибаться нельзя, иначе вся жизнь пойдет под откос. Но я сделал свой выбор и, кажется, не ошибся.
— Да, пожалуй, ты верно говоришь насчет выбора, — промолвила Рэчел с неожиданной печалью в голосе. — Когда я вернулась в Ричмонд, я неожиданно для самой себя столкнулась с необходимостью принять множество важных решений — решений, которых я боялась и от которых сознательно бежала. Но с каждым разом делать выбор становилось все легче, и теперь я принимаю решения почти не думая, как будто мною руководит что-то свыше, какой-то инстинкт…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
