— Возможно, все дело в том, что ты понемногу обретаешь почву под ногами, — сказал адвокат. — У тебя был очень тяжелый год, Рэчел. Дай себе еще немного времени, и увидишь — ты придешь в себя. На данный момент тебе не надо делать никаких шагов, не надо принимать никаких решений, с которыми нельзя было бы подождать хотя бы несколько недель. Даже с домом… Не торопись — мой тебе совет. И когда настанет решающая минута, ты будешь точно знать, как именно следует поступить.
— Наверное, ты прав, — согласилась Рэчел.
— Конечно, я прав.
Рэчел рассмеялась и встала.
— Хорошо, Грэм, ты меня уговорил. Не стану пока ничего решать. Подождем еще немного и посмотрим, что, в конце концов, из этого выйдет. Ты удовлетворен?
— Пока удовлетворен, а там — действительно, посмотрим. — Он тоже поднялся. — Как тебе новая машина?
— Отлично, спасибо. Кстати, я хотела спросить, ты взял ее напрокат или в аренду?
— В аренду с правом выкупа. Если захочешь ее приобрести — дай мне знать.
— Хорошо. — Рэчел подумала о том, что если она будет постоянно жить в Ричмонде, то ей, конечно, понадобится своя машина, без которой она прекрасно обходилась в Нью-Йорке. Машину придется застраховать, платить за нее налоги и сборы, обслуживать в одной из мастерских… И именно так и образуются те невидимые нити, которые накрепко привязывают тебя к тому или иному месту. Если же она оставит себе дом, — а Рэчел была в этом почти уверена, — то это будет уже не ниточка, а настоящая якорная цепь — связь, разорвать которую будет очень трудно.
При мысли об этом Рэчел едва не заколебалась снова, но решила не обсуждать это с Грэмом.
— Рэчел! О чем ты думаешь? Что-нибудь не так? Она повернулась к адвокату и, увидев, что он опять хмурится, догадалась, что, должно быть, выдала себя каким-то непроизвольным движением или выражением лица. Как бы там ни было, Грэм понял, что она продолжает беспокоиться.
— Нет, все в порядке, — быстро сказала она. — Просто на минутку яттредставила себе все решения, которые мне еще предстоит принять и… Ты, безусловно, прав — торопиться не стоит. Я еще могу подождать. Кстати, насчет решений…
— Я скажу Николасу, что тебе нужно подумать еще. Ты ведь об этом хотела мне сказать? — не дал ей договорить Грэм.
— Да. Спасибо, Грэм. Надеюсь, мы скоро увидимся.
— Это уж как пить дать, — ухмыльнулся Грэм и похлопал рукой по стопке только что подписанных Рэчел бумаг.
Выйдя из офиса юридической фирмы, Рэчел спустилась вниз и, сев в свой новенький «Форд», поехала домой. До усадьбы она добралась без приключений, что само по себе было удивительно, так как всю дорогу Рэчел только и делала, что вертела по сторонам головой, тщетно ища взглядом незнакомца.
И мысль о том, чтобы дать в газету соответствующее объявление, снова пришла ей в голову.
В доме Рэчел ждали с нетерпением. Не успела она переступить порог, как Фиона принялась жаловаться, что люди Дарби Ллойд целый день «шлялись» вверх и вниз по лестнице, всячески мешая ей «нормально» убираться. Кэмерон желал срочно переговорить с Рэчел по поводу старинного комода из розового дерева, который был найден утром в северной мансарде. Кэмерону хотелось приобрести его для себя, но Дарби утверждала, что у нее уже есть на него покупатель, готовый заплатить за комод любые деньги.
Словом, всем нужна была Рэчел, и она волей-неволей вынуждена была исполнять роль хозяйки. Фионе она пообещала, что впредь рабочие будут внимательнее и не станут ей мешать. Кэм получил свой комод за символическую цену, но с условием вывезти его как можно скорее, поскольку громоздкий предмет действительно не позволял Фионе свободно проходить в кухню и обратно. Дарби в качестве компенсации досталась раззолоченная козетка в стиле ампир, на которую она давно положила глаз. И, лишь покончив с этими делами, Рэчел смогла подняться в кабинет отца, чтобы побыть немного одной.
Эту комнату она всегда любила. Маленькая, но очень уютная, она выходила окнами на юго-восток, и ее отец, когда бывал дома, проводил здесь большую часть времени. В отличие от остальных комнат, в кабинете совсем не было антикварной мебели, если не считать массивного письменного стола, сделанного на заказ и стилизованного под мебель эпохи Регентства. Прочая обстановка состояла из нескольких глубоких и мягких кресел и дивана, стоявшего перед облицованным мрамором камином. По обеим сторонам дивана стояли вполне современные приставные тумбы, а в углу кабинета был журнальный столик и сейф с цифровым замком. Пол был выложен потемневшими от времени дубовыми плашками шестигранной формы и застлан пушистым ковром. В простенке между двумя большими окнами висело несколько книжных полок.
Деловые бумаги, которые отец держал на этих полках и в столе, Рэчел уже просмотрела. Ей оставалось разобрать только его личные бумаги. Отец Рэчел обожал писать письма и не изменил этой своей привычке даже тогда, когда появились телетайпы и факсы, которыми он, впрочем, весьма активно пользовался в делах. Полученную корреспонденцию, а также черновики собственных писем он хранил очень аккуратно, и Рэчел не хотелось выбрасывать все это, не прочитав, поскольку она боялась случайно уничтожить что-нибудь действительно заслуживающее внимания.
Она как раз читала письмо, полученное ее отцом от одного известного в 60-е годы актера — его собственноручный автограф мог стоить немалых денег, но Рэчел это даже не пришло в голову, — когда дверь кабинета неожиданно распахнулась и на пороге показалась взволнованная Фиона. У нее было такое странное лицо, что Рэчел невольно вздрогнула, предчувствуя неприятности,
— Мисс Рэчел… — начала экономка и замолчала.
— Ну, в чем дело, Фиона? Что еще случилось? Я поговорила с Дарби, и она обещала, что ее парни больше не будут тебе мешать. Ты об этом хотела меня спросить?
— Н-нет, мисс. Там пришел один джентльмен. Он просит вас принять его, но… — Голос у Фионы тоже был какой-то странный, и Рэчел встревожилась не на шутку.
— И что это за джентльмен? — с любопытством спросила она.
— Он сказал, что его имя — Делафилд, Эдам Делафилд. Так он сказал, мисс…
Рэчел нахмурилась.
— А он не сказал, что у него за делоко мне?
— Он говорит, что когда-то вел дела с вашим отцом. По этому поводу он и приехал.
— Хорошо. Проводи его сюда.
Появление незнакомца, который вел дела с Дунканом Грантом, нисколько не удивило Рэчел, и она никак не могла взять в толк, с чего бы Фионе так волноваться. После гибели родителей к ней часто звонили и приезжали люди, которые были дружны с ними. Среди них было много и тех, кому ее отец когда-то помог советом или деньгами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
