— Что случилось, Мессалина?
— Ничего особенного. Просто решила принять ванну. Разве это преступление?
Но Лепиду было не так легко провести. В конце концов, она знала свою дочь не первый день и прекрасно чувствовала, когда та лжет ей в лицо. Сделав массажисту знак, чтобы тот оставил их на время, Лепида опустилась в стоящее недалеко от стола кресло, в котором любил сиживать ее почивший супруг.
— Что ты еще задумала, глупая девчонка? Ты понимаешь, что твоя репутация трещит по швам? Еще немного — и на тебе не женится ни один уважающий себя римлянин. Придется благородной римлянке искать себе мужа среди вольноотпущенников, а поскольку я не дам согласия на такой брак, то тебе придется выбирать: либо навсегда остаться в девках, либо уйти из дома без гроша за душой. Макрона тебе еще простили, но следующая связь будет стоить Мессалине положения в обществе.
— А что такое общество? — приподняла голову девушка. — Несколько старых сплетниц, которые решают, что можно, а что нельзя. А не менее старые сенаторы пишут законы, от которых у всех сводит скулы со скуки. Будь их воля, римлянки до сих пор сидели бы за прялками, как в глубокую старину. Нет, мама, эта страшилка не про меня.
— Август отправил собственную дочь в ссылку только потому, что она позволила себе устроить оргию на форуме.
— Тиберий не божественный Август, и хватит об этом. Скажи лучше, где можно поутру встретить Калигулу?
— Так вот зачем все эти приготовления! — ахнула матрона, прижав к груди стиснутые руки. — Ты решила теперь спутаться с этим вертопрахом!
— Ну, спутаться — это слишком громкое слово. Не надо пугать им ни меня, ни себя. Я только хочу, чтобы он не забыл меня, сидя на Капри, и при первой возможности вспомнил о том, что в Риме его преданно ждет прекрасная Мессалина… Мама, Тиберию семьдесят три года, а Калигула не женат. Это мой шанс, и я хочу им воспользоваться… А теперь позови массажиста. У меня еще полно дел.
Вздохнув, Лепида тяжело поднялась и побрела к двери. Вот и все. Ее дочь сделала свой выбор, и никакие родительские увещевания уже не помогают. Кивнув египтянину, она молча удалилась в свои покои и, улегшись на постель, долго лежала, вспоминая свою юность. В кого только пошла ее дочь? Добропорядочные родители, прекрасное окружение — а она готова переспать даже с вольноотпущенником, если только тот обладает реальной властью. О, если бы здесь был Квинт! Он бы сумел своими ласками отвлечь хозяйку от тяжелых мыслей. Но красавец херуск уже давно размахивал деревянным мечом в школе гладиаторов, куда она его продала сразу после возвращения от Сеяна. Чего не сделаешь ради хорошей репутации дочери!
А в это время виновница материнских переживаний уже видела третий сон. Мессалина была молода, честолюбива, умна и красива. Кто же, обладая такой уймой достоинств, согласится провести свою жизнь в безвестности? Только не она!
* * *
На следующее утро, не успело солнце подняться над горизонтом, как Мессалина отправилась в сад Мецената. Стояла зима, но он все равно был красив, и девушка в сопровождении верной Порции брела по пустым дорожкам, вдыхая утреннюю свежесть. По словам служанки, Калигула любил здесь прогуливаться по утрам, и хитрая красавица надеялась, что сможет повидаться с будущим принцепсом, пока тот не уехал на Капри с Макроном.
Макроном? Ах, да, Макроном… Сосредоточившись на мыслях о Калигуле, она до такой степени забыла о своем любовнике, что если бы кто-нибудь спросил, как его зовут, ветреная красавица вряд ли бы сразу вспомнила его имя.
Теперь она охотилась на более крупную дичь. Нервы Мессалины были напряжены до предела. А вдруг занятый сборами Калигула не придет в тишину садов Мецената? Солнце поднималось все выше и выше, стремясь к зениту, а девушка все ждала и ждала сына Агриппины. Наконец, когда ее терпение окончательно иссякло, она увидела в конце дорожки того, кого искала. Это был он, претендент на роль следующего императора, причем — о боги! — он был один — шанс, о котором Мессалина не смела и мечтать.
Шикнув на Порцию, чтобы та исчезла с глаз, она приступила к выполнению своего плана. Продравшись через кусты можжевельника, девушка, якобы нечаянно, вышла на дорожку, по которой прогуливался будущий император, и пошла ему навстречу. При виде красавицы Мессалины у Калигулы стали масляными глаза, и он ускорил шаги:
— Прекрасная незнакомка, что ты делаешь здесь в такую рань?
Кокетничая, она не торопилась с ответом, глядя на него бездонными синими глазами, в которых светилась любовь.
— Ждала будущего властителя Рима, чтобы пожелать ему счастливого пути. Мне сказали, что ты сегодня отправляешься на Капри.
— Кто тебе сказал? Ах да, Макрон. По-моему, этот старый осел слишком разговорчив для доверенного лица моего дяди. Значит, верно болтают, что он твой любовник. Ну и как он в постели? Может, мы пойдем вон на ту полянку, и я предоставлю тебе возможность сравнить наши силы?
Его рука легла на высокую девичью грудь, сжав ее с такой силой, что Мессалина застонала от боли. Неизвестно, чем бы закончилась эта встреча, если бы на дорожку позади Калигулы не выпорхнула из-за кустов рыжеволосая девичья фигурка, в которой Мессалина без труда узнала ненавистную Агриппину. При виде брата и знакомой брюнетки она чуть замешкалась и, уже не торопясь, подошла к брату, который даже не подумал убрать свою руку с груди девушки.
— Привет, Мессалина, что-то ты рановато сегодня.
— Я часто гуляю здесь на рассвете. По утрам в саду мало народа и воздух свеж, — не растерялась девушка.
— Угу… — сквозь зубы процедила Агриппина, внимательно оглядывая свою собеседницу с головы до ног. — И была так добра, что позволила моему брату отогреть замерзшие руки…Ну, прощай, нам пора. Пойдем, Гай Цезарь, у нас еще много дел, и если уж тебе пришла блажь тискать чью-то грудь, то тискай лучше мою. Она гораздо красивее.
С этими словами она игриво шлепнула ладонью по ягодицам брата и понеслась по дорожке, не оглядываясь назад. Калигула припустил за ней, но перед тем, как броситься бежать, он скользнул руками по телу Мессалины, словно прикидывая его удобство для ласк, после чего небрежно бросил, не глядя девушке в глаза:
— Не смей ни с кем спать в мое отсутствие. Приеду — будешь моей. — И сорвался с места, догоняя сестру, оставив Мессалину раздумывать над вопросом: добилась ли она чего хотела или нет?
Часть 2. Калигула
В пиршественном зале императорского дворца стоял гул пьяных голосов, прерываемый изредка женским визгом. Кого-то рвало от обжорства или с перепою, и перед гулякой стояла миловидная рабыня, держа серебряный таз, куда потоком лилось то, что только что было деликатесами, приготовленными поварами для празднества по случаю дня рождения Юлии Друзиллы, любимой сестры императора.
