Аиша напрягается рядом.
— Аиша, пойдем отсюда, — тихо, но твердо говорю я, и взяв девочку за руку, иду дальше.
Но Лана делает быстро преграждает нам дорогу, ее тонкие брови насмешливо ползут вверх.
— Стоять. Ты его в прошлый раз сильно разозлила, — говорит она с фальшивой сладостью в голосе. — из-за тебя досталось и мне.
Во мне что-то щелкает. Страха перед ней нет, есть странное, холодное спокойствие. Я усмехаюсь, окидываю ее презрительным взглядом.
— Я очень рада, — бросив с ухмылкой, прохожу мимо.
Лана резко хватает меня за запястье. Наглая, самоуверенная, высокомерная хабалка.
— Заур все равно будет моим, — шипит она, наклоняясь ближе. — Это вопрос времени.
Я смотрю ей прямо в глаза, и мой голос звучит тихо, но твердо. Каждое слово — мой прямой удар.
— Ты такая наивная. Я ушла от Заура и подала на развод. Так что спроси его, милая, почему он до сих пор кормит тебя обещаниями, хотя никаких преград больше нет? — Я делаю крошечную паузу, чтобы слова попали точно в цель. — Потому что твоя роль — просто раздвигать перед ним ноги. Вот и все.
Я решительно вытягиваю свое запястье из ее хватки. Ее лицо искажается от ярости и потрясения. Я не жду ответа. Разворачиваюсь и выхожу из бутика с гордо поднятой головой.
Аиша тут же хватает меня под руку, ее глаза сияют от восторга.
— Ой, Латифа! Ты ее… ты ее просто уничтожила! Поставила на место! Это было круто!
Я не отвечаю. Мы отходим на несколько шагов от бутика, и я останавливаюсь, прислонившись к холодной стене колонны. Прикладываю ладонь к груди, чувствуя, как сердце бешено колотится и давит на ребра.
— Аллах, — выдыхаю я, закрывая на секунду глаза. — У меня сердце сейчас выскочит из груди. Я так перенервничала.
Но сквозь дрожь в коленях и бешеный стук в висках пробивается новое, незнакомое чувство. Не страх, а гордость. Я не сломалась. Я дала отпор. И в этом есть своя, горько-сладкая победа.
* * *
Мы возвращаемся домой, когда солнце уже клонится к закату. Я все еще на взводе после встречи с Ланой, но стараюсь держаться, чтобы не испортить Аише настроение. В прихожей нас встречает Джала, и на ее лице играет загадочная улыбка.
— Заходите, заходите скорее в гостиную, — говорит она, и в ее глазах искрится неподдельная радость. — Сюрприз.
Мы с Аишей переглядываемся и заходим. И я замираю на пороге, не веря своим глазам.
В гостиной, у окна стоит темно-коричневое пианино. Его полированная поверхность ловит последние лучи солнца. Рядом с ним суетится незнакомый мужчина — настройщик.
— Джафар-бей распорядился поставить его здесь, — тихо объясняет Джала, подходя ко мне. — Привезли из магазина. Новое.
Я задерживаю дыхание на секунду-другую и не могу поверить. Пианино… Я ведь так давно не прикасалась к клавишам. Музыка осталась в той жизни, что была до Заура, в мире, где я была свободной и счастливой.
— Все, закончил, — мастер закрывает крышку и улыбается мне. — Инструмент в полном порядке. Садитесь, попробуйте.
Ноги сами несут меня к табурету. Я опускаюсь на него, медленно поднимаю крышку. Ряд белых и черных клавиш заставляет сердце подпрыгнуть от восторга. Осторожно прикасаюсь к ним кончиками пальцев, ощущая их гладкость, прохладу и магию.
— Они все помнят, — шепчу я, но пальцы предательски дрожат.
— Сыграй что-нибудь, Латифа. Пожалуйста! — просит Аиша, подходя ближе.
Я делаю глубокий вдох, закрываю на мгновение глаза, отгоняя прочь все страхи и тревоги, и начинаю. "Вальс до-диез минор” Шопена помню, как молитву, потому что сдавала его на экзамене. Сначала я играю осторожно, но потом вхожу во вкус и становлюсь смелее. Музыка оживает, заполняя собой все пространство, смывая напряжение дня и боль прошлого. Я забываюсь в ней, отдаюсь потоку звуков, и снова чувствую себя той девушкой, у которой были мечты.
Последний аккорд затихает, и в наступившей тишине раздается восторженный вздох Аиши.
— Браво! — восклицает она, хлопая в ладоши.
И тут мой взгляд падает на дверной проем напротив инструмента. В нем стоит Джафар. Он прислонился к косяку, скрестив руки на груди, и смотрит на меня.
— Джафар-бей? — мой голос звучит сдавленно. — Давно вы здесь?
— Давно, — отвечает он, не меняя позы и не разрывая зрительный контакт. — Почти с самого начала.
Он отталкивается от косяка и шагает в нашу сторону.
— Ты красиво играешь, Латифа.
Я встаю с табурета и подхожу к нему. Сердце бешено стучит, но на этот раз не от страха. Я смотрю ему прямо в глаза, желая передать всю глубину своей благодарности.
— Джафар-бей, спасибо вам большое за пианино, — голос дрожит от переполняющих меня чувств. — Это самый неожиданный и дорогой подарок.
Он задерживает взгляд на моем лице, и в его глазах я вижу не просто одобрение, а нечто теплое, прежде неведомое. Хозяин дома медленно, почти небрежно, проводит рукой по полированной поверхности пианино
— Я рад, что ты ожила, Латифа, — говорит он ровно, и его низкий голос будто бы ласкает каждую клеточку моего тела.
Его слова, сказанные так просто, падают мне прямо в душу, заставляя ее трепетать. В этот момент я чувствую это притяжение с новой, ослепительной силой. Оно витает в воздухе между нами — немое, запретное и невероятно могущественное.
Глава 17
Ещё одна неделя пролетает, как один миг. Собеседование в частной музыкальной школе прошло успешно. Меня взяли! И даже дали первых учеников — двух девочек и мальчика, которые смотрят на меня с таким доверием и жаждой научиться, что сердце наполняется теплом. Я снова чувствую себя на своём месте. Я — Латифа, учитель музыки. Не чья-то жена, не обуза, а человек, который может дарить знания и видеть отклик в глазах детей.
С Джафар-беем мы редко пересекались: он уходил рано, приходил поздно, и я старалась не попадаться ему на глаза.
Но этим вечером, за ужином, Джафар-бей, отложив вилку, обращается ко всем:
— Завтра утром я улетаю в командировку. На месторождение, по новому контракту. Пробуду там несколько дней.
Аиша недовольна, потому что раньше отец отправлял её к Зарине, когда уезжал в командировки. Ей там было скучно, поэтому она не хочет ехать сейчас. Но Джафар удивляет нас и говорит:
— Вы обе остаётесь здесь. Все поездки — только с охраной. Никаких отклонений от маршрута. Джала, — он поворачивается к экономке, — ты сможешь пожить с ними?
— Конечно, Джафар-джан, — кивает она, и в её взгляде читается безоговорочная преданность. — Не волнуйся о доме.
Я молча киваю, когда его взгляд скользит по мне. Мысленно я уже представляю эти
