шептались о том, что спектакль наверняка отменят, что мышь не выдержала придирок режиссёра и что карьера великого Ромео П. Крыса «закончилась, оборвалась, похоронена»! Однако в кабинете самого режиссёра разговор шёл совсем о другом: в жизни грызуна случались и не такие неприятности, и, что бы там ни было, старый крыс не нуждался в чужих подсказках и советах!
— Господа, дело обстоит очень серьёзно, это вам, как говорится, не семечки грызть! Мы столкнулись с тем, что в театральной среде называют И.С.Ч.Е.З.Н.О.В.Е.Н.И.Е: Исчезла Солистка, Честная, Единственная, Знаменитая, Но Очень Взволнованная, Её Необходимо Искать, Ей-богу!
— Я прекрасно понимаю ваше состояние, Ромео. Отдайте нам тетрадь, и, даю вам честное слово, мы сразу же уйдём, чтобы не мешать вам заниматься делом, — проговорил Арчибальд, осторожно протягивая лапу к дневнику деда.
— Ну, нет! Об этом и речи быть не может! — разъярился Ромео П. Крыс. — Нам потребуются все, кто способен оказать помощь! Кстати, мне в голову пришла блестящая мысль! Бартоломео, лисёночек мой, ты, вроде бы, обожаешь разгадывать всякие загадки, вот тебе и поручаю найти Шарлотту. Она должна вернуться к нам во что бы то ни стало!
— То есть… ой, я не знаю, получится ли у меня… — пробормотал юный детектив.
— Ничего не желаю слышать, паренёк! Арчибальд, вам, как опытному литератору, я предлагаю остаться у меня в кабинете и быстро переписать сцену с поцелуем, чтобы я мог уговорить мою прелестную Шарлотту вернуться на сцену! Я же, со своей стороны, немедленно созову кризисное совещание с участием всех артистов и рабочих сцены! Вопросы есть?
— Но, Ромео, я никогда в жизни не писал, разве что какие-то пару строчек, и я… — робко произнёс Арчибальд
— Отлично, принимайтесь за работу! Удачи нам всем! И не забывайте: ваша тетрадь у меня! — прокричал грызун уже откуда-то с другого конца коридора.
— Ну, что же, похоже, выбора у нас нет. Нисколько не сомневаюсь, что у тебя всё получится, Барти. Настало время проверить, можешь ли ты стать хорошим детективом!
— А если я её так и не найду? — взволнованно спросил лисёнок, поправляя очки. — А если спектакль всё же придётся отменить, и Ромео откажется отдать нам дедушкину тетрадь?
— Не волнуйся, мой большой мальчик. Если ты покажешь, на что ты действительно способен, ты никогда не будешь чувствовать себя несчастным.
Бартоломео, стоя в дверях, с тревогой взглянул на своего дядю. Лис неловко уселся перед большой пишущей машинкой и выглядел немного растерянным.
— Знаешь, дядя Арчибальд, а я уверен, что и у тебя всё получится!
Гримёрная Мыши Шарлотты оказалась совсем маленькой, не больше обувной коробки от туфель взрослой лисы, так что Бартоломео смог просунуть туда только мордочку — не более того! — и ему было очень нелегко искать какие-то следы, которые могли бы помочь его расследованию. Увы, ему не удалось найти никаких зацепок, указывающих на место, в котором она могла укрыться, кроме загадочной записки, оставленной актрисой. С блокнотом в одной лапе и с карандашом в другой лисёнок обшарил все закоулки Чрезвычайно скромного театра, заглянул под каждое кресло в зрительном зале, расспросил всех, кого только смог найти, о привычках мыши. Он поинтересовался, дружила ли она с кем-то в труппе (опрошенные звери затруднялись с ответом) и не было ли у неё врагов. На этот вопрос, напротив, лисёнок получил столько ответов, что для составления списка ему еле хватило бумаги. Судя по всему, никто в театре не был настолько близок с Шарлоттой, чтобы понять, что творилось в её маленьком измученном сердечке! Хомяк Фред, не переставая отбивать чечётку, настолько возбудился, отвечая на вопросы Бартоломео, что даже бог танца не смог бы угнаться за его ритмом.
— Эта протифная мышь сфодит меня с ума! Кончится тем, што я фсё брошу и уйду! Моя не понимает, почему все мыши в Селёном Пору норовят потселовать мой рот! Я не простой хомяк, я есть Хомяк Фред! — ворчал он, барабаня по полу своими толстыми лапками.
Первая попытка познакомиться поближе с миром театра не дала убедительных результатов, однако юный детектив не спешил сдаваться.
— «Я отправляюсь на встречу со звёздами!» — бубнил себе под нос лисёнок, бродя взад и вперёд за огромным занавесом, сшитым из лоскутов всех оттенков красного цвета. К его носу прилипли блёстки, высыпавшиеся из коробки, которую он опрокинул, когда засунул мордочку в гримёрную. Но ему было не до этого.
— Звёзды… Где можно найти звёзды?
— Посмотри наверх, Отмычкин, — окликнул его проходивший мимо крот-реквизитор, заметив книгу, которую Бартоломео держал под мышкой. — Про кротов много чего говорят, но вы, лисы, похоже, не видите ничего, что находится выше кончиков ваших усов!
Под потолком театра, среди прочих съёмных декораций, на двух огромных крючках было подвешено полотно, изображавшее ночное небо. Когда по сюжету наступала ночь, ему предстояло опуститься на сцену и создать у зрителей впечатление, что они оказались в темноте. Золотые звёзды висели каждая на своей верёвке и легонько покачивались на сквозняке, возникшем из-за щелей в импровизированной крыше. Да, если Мышь Шарлотта решила спрятаться где-то в театре, лучшего места, чем это искусственное небо, придумать было нельзя! Присмотревшись, Бартоломео увидел крохотный хвостик, свисавший с одной из балок, шедших от одной стены театра до другой, а рядом с ним — две малюсенькие покачивавшиеся красные туфельки. «Неплохое завершение расследования», — подумал лисёнок. Но как же ему добраться до крыши?..
Тем временем Ромео продолжал истерически выкрикивать в мегафон распоряжения. Услышав их, актёры, реквизиторы, гримёры и машинисты сцены бросали свои дела и один за другим выходили из-за кулис на ярко освещённую прожекторами сцену. Увидев на авансцене большую лестницу, Бартоломео вначале заколебался, но потом решил, что надо отважиться и залезть под потолок.
— Мадемуазель Шарлотта, вы там? Кхе-кхе! — закашлялся он, добравшись наконец до самого верха.
Мышка сидела на деревянной балке, постукивая одной туфелькой о другую, и, судя по выражению мордочки со следами от грима, предавалась мечтам.
— Вы знаете, вас там все ищут, — сказал Бартоломео, усаживаясь рядом с ней. — Они очень за вас волнуются!
— О, вот ещё! Сильно сомневаюсь! Они меня ненавидят! Но это нормально, я же не какая-то легкодоступная актрисуля, которая заводит дружбу со всеми помощниками и подчинёнными, — фыркнула мышка, приглаживая шёрстку. — Именно поэтому я и забралась сюда, под потолок, чтобы обрести новые силы. Не правда ли, пре-крас-но-е зрелище? Я кажусь самой себе звездой среди звёзд.
— Немного грустной звездой, надо сказать, — смело заявил лисёнок, протягивая Шарлотте клетчатый носовой платок, который он всегда носил в кармане курточки. — Вы, наверное, много плакали. Я детектив, занимаюсь расследованиями
