месте и даже их не поприветствовал. Он с совершенно бесстрастным видом разглядывал окружающий пейзаж.
— Добрый день, Варвара… простите, как вас по батюшке? — проговорил он.
— Николаевна, — ответила Даша. Она не вспомнила с ходу, как звали отца дальней кузины Вари, которую она не видала с раннего детства. — И вас я тоже рада видеть…
Быстрицкий кивнул Вельскому и отозвал ее в сторону.
— Я еще раз предлагаю вам принять меры к их примирению, — заговорил он шепотом, когда они отошли немного. — Это наша обязанность как секундантов и наш долг как их друзей. Я не знаю, отчего вы так препятствуете этому. Очень надеюсь, что в вас не говорит кровожадность. Поверьте мне, возиться с раненным в живот, вопящим от боли и истекающим кровью дуэлянтом — это дело нелегкое и неприятное. И уж тем более не девичье.
— Я прошу вас не относиться ко мне как к девице, — проговорила Даша холодно и расстегнула пальто, чтобы Быстрицкий видел ее мундир.
Тот в ответ только поморщился. Кажется, он все еще не воспринимал ее всерьез.
— И я не буду мешать вам сделать попытку к примирению противников, — проговорила она. — Но полагаю, что это невозможно.
— Я в последний раз предлагаю вам, господа, примириться, — громко проговорил Быстрицкий. — Я считаю, что дуэль по пустяковому поводу является профанацией дуэльного обычая. Когда повод достойный, я сам за, но в данном случае…
— Оставьте свое красноречие, господин сочинитель, — ответил Вельский. — Перейдем лучше к делу.
— Что ж, извольте. — Быстрицкий развел руками. — Площадка размечена вон там, на снегу. Две трости — это барьеры. Изволите проверить расстояние?
— Нет. — Вельский помотал головой. — Я вижу, что примерно десять шагов. Не все ли равно?
— Тогда перейдем к пистолетам. — Поэт кивнул. — У вас своих нет?
Вельский снова помотал головой.
— Тогда предоставляю мои. — Быстрицкий отошел и поднял со снега ящик красного дерева, открыл его, там на алой бархатной подложке лежали два одинаковых пистолета.
— Выбирать должен господин поручик, — проговорила Даша. — Поскольку вы секундант противоположной стороны.
— Разумеется. — Быстрицкий снова кивнул и протянул ящик Вельскому. Тот, поколебавшись секунду, взял дальний от себя пистолет.
Между тем снег начал усиливаться. Дунул ветер, бросив в Дашу горсть снежных хлопьев. Она почувствовала, как лицо раскраснелось от холода, и на нем, должно быть, еще сильнее выступили веснушки.
— Вы точно хотите при всем этом присутствовать? — спросил ее негромко Быстрицкий. — Давайте настоим на том, чтобы отложить дуэль. Тем более сами видите, какая погода. Совершенно не для поединка. А потом, глядишь, ваш подопечный найдет себе другого секунданта или вовсе раздумает драться.
— Да чего вы хлопочете?! — раздраженно проговорила Даша.
— Ну правда же. — Поэт смутился. — Я не раз присутствовал при дуэлях моего друга. Результат почти всегда был один, и вы не хотите этого видеть.
— Возможно, в этот раз результат будет другим, — сказала Даша таким тоном, что у Быстрицкого пропала всякая охота спорить.
Она твердо решила во что бы то ни стало вывести этого человека на чистую воду. Он не знает о ее способностях, в этом ее козырь. Если он использует чародейную силу, Даша сумеет это почувствовать. А быть может, и визуализировать.
Фабини на прощание сказал, что теперь ей будет это сделать гораздо легче. Правда, только в том случае, если заклинание будет грубым, не слишком умелым, плохо спрятанным.
Но кто сказал, что господин Стужев будет осторожничать? Здесь, посреди леса, в присутствии всего двух людей, из которых один на его стороне, а другой — какая-то неопытная девица? Нет, он наверняка допустит ошибку. И это будет последняя ошибка в его жизни.
— Нам с вами тоже следует взять по пистолету, — сказал Быстрицкий. — Вот еще один ящик. Заряжайте.
Заряжать пистолеты Даше было не впервой. Чему-чему, а этому ее отец обучил в совершенстве, так что она могла бы посоревноваться в скорости с заядлым стрелком. Вот и сейчас она с удовлетворением заметила, что справилась со своими пистолетами быстрее, чем поэт.
Она вручила один из пистолетов Вельскому, и в этот момент их пальцы встретились.
— Все будет хорошо, — проговорила Даша. Вельский в ответ улыбнулся ей, но лицо его осталось бледным.
Он отправился на свое место и встал, опустив пистолет в ожидании сигнала. Стужев уже ждал его на своей позиции. Лицо его по обыкновению ничего не выражало, он казался статуей.
Снежный вихрь взвился еще сильнее. Даше вдруг подумалось, что в такой метели попасть будет очень тяжело. Вероятнее всего, оба противника промахнутся, а после того, как оба сделают по выстрелу, каждый имеет право отказаться, и это не считается бесчестием.
Ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы именно так и произошло. Они оба должны жить. Стужев — чтобы она могла отомстить сама. Вельский — чтобы… ну, чтобы…
Даша заняла свое место неподалеку от Быстрицкого, вставшего прямо посередине, но так, чтобы не стоять на линии огня. Она же стояла ближе к Вельскому.
Ей показалось, что, если что-то случится, так ей проще будет его защитить. В крайнем случае она может броситься на линию огня, остановить поединок, заслонить его…
— Сближаться! — скомандовал Быстрицкий и достал часы.
Он стоял в развевающемся пальто с часами в одной руке и пистолетом в другой, похожий не то на Всевышнего судью в кленовом дворце, не то на какого-то древнего бога справедливости, которому молились люди в Борее до пришествия Заступников.
Оба противника шагнули вперед.
Хрустнул снег. Метель взвилась еще сильнее, застилая взор.
Даша смотрела во все глаза, чтобы ничего не упустить, и взор ее был устремлен на Стужева. Он сделал два шага, и на его холодном лице появилась обычная его едва заметная улыбка. Даша вздрогнула. Вот оно, началось. Сейчас-то и следует ждать какой-нибудь подлости.
Она напряглась до предела. Призвала все свои способности, сделала глубокий вдох, как учил ее Фабини, и замерла. Только бы у нее хватило сил увидеть.
В следующий миг Дашу словно ударило в голову мешком с песком. В голове помутилось, она почувствовала, что едва стоит на ногах. На секунду она зажмурила глаза, а когда снова их открыла, то увидела среди снежной мглы танец ярких зеленых искр, таких же, как те, что окутывали книжные полки в доме Фабини.
К чему-то подобному Даша была готова. Но ее поразило другое: вихрь зеленых искр исходил из головы Вельского. Казалось, искры вырывались из его глаз и впивались в пистолет в руках Стужева.
Сперва Даше показалось, что она видит что-то неправильно. Так не должно было быть. Она на миг зажмурила глаза и открыла их снова, но ничего не изменилось.
