— А давайте сейчас сделаем?
— Ну что ты еще выдумала! — недовольно воскликнула Валентина.
— Сначала допей кефир, — попросила Марианна, — Будешь красивая, как та шпионка. Все князья-молочники падут к твоим ногам.
Даша скептически усмехнулась, но подчинилась, в два счета опустошив стакан.
— А теперь готовить смузи! — выпалила она, отдуваясь. На ее верхней губе протянулись белые усы. — Марианна Георгиевна, попросите тетю Катю, чтобы дала блендер!
— Завтра приготовишь, — распорядился за спиной Петр Аркадьевич, который в этот момент вошел в кухню. — Прибыло такси, Марианне Георгиевне пора.
— До свидания, — расстроилась Даша.
— Пока! — с сожалением попрощалась Марианна и отправилась следом за Петром Аркадьевичем.
Когда они вышли в коридор, Аракчеев неожиданно остановился и повернулся к Марианне.
— Вот что, Марианна Георгиевна… — он нахмурился, будто подбирая нужные слова. — Я решил дать вам шанс. Сможете приступить к работе завтра с утра?
Марианна онемела от удивления. Вот это поворот!
— Почему вы переменили решение, Петр Аркадьевич? — спросила она осторожно. — Разве эта учительница-билингв… Джоновна… не подошла? Она выглядела очень опытной и деловой.
— Слишком уж деловая. Она заявила, что Даше не помешает помощь психолога, а мне психотерапевта. И сама предложила себя на эту роль. Тут я понял, что мы не сработаемся.
Марианна мысленно похвалила Как-ее-там Джоновну за мудрый совет и за храбрость, но свое мнение высказывать не стала. Петр Аркадьевич продолжал с досадой:
— Уже две недели не могу найти никого подходящего. Придется довольствоваться тем, что есть.
Марианне вовсе не понравилось быть «тем, что есть», но она продолжала молчать и слушать.
— Ваши сильные стороны — вы компетентны, энергичны, упорны и, кажется, честны. И я готов признать, что ваша молодость — скорее плюс, чем минус. Возможно, вы найдете с Дашей общий язык. Кефиром вы ее напоили очень ловко, — он сухо улыбнулся. — Мне понравилось. Хотя, конечно, печально, что со взрослой девочкой приходится идти на такие уловки. Постарайтесь не потакать ей во всем.
Со взрослой?! С каких это пор одиннадцатилетний ребенок стал взрослым? Ну и странные же представления у этого Петра Аркадьевича!
— Я отдаю себе отчет в том, что моя дочь очень незрелая, — удрученно продолжал странный папаша. — Представляете, она до сих пор играет в куклы.
— И что же вас беспокоит? — вежливо поинтересовалась Марианна.
— В ее возрасте — в куклы! — повторил Аракчеев и развел руками. — В голове у нее ни одной серьезной мысли, понимаете? И при этом у нее вздорный характер.
«Пока я понимаю лишь то, что вы, Петруша Аркадьевич — болван», сердито думала Марианна. Куклы его беспокоят, ну надо же! И что же, интересно, для него показатель взрослости? Лучше, если бы Даша курила и встречалась с мальчиками? Или наизусть цитировала Британскую Энциклопедию?
— Завтра, когда вы приедете, я подробно расскажу, что буду ждать от вас и как нужно организовать занятия с Дашей. Тогда же обсудим и вопрос оплаты. Сейчас уже поздно, вы, полагаю, устали и не можете соображать здраво.
«Да я еще не согласилась!» мысленно воскликнула Марианна, но Петр Аркадьевич, разумеется, мысли читать не умел, а озвучивать она их почему-то не стала. Наверное, и впрямь больше не могла соображать здраво.
Петр Аркадьевич довел ее до выхода, подал пальто, а потом сам накинул куртку с пушистым капюшоном, сунул ноги в мохнатые унты, преобразившись в мужественного полярника, и отправился провожать гостью до такси.
На улице было темно, холодный ветер рванул полы пальто и попытался унести шляпку. Марианна придержала ее озябшей рукой и покорно пошла за хозяином усадьбы в темноту, туда, где горели красные огни такси.
Петр Аркадьевич галантно придержал дверцу автомобиля, дождался, когда Марианна впихнет себя в его бензиновое нутро, потом наклонился и напутствовал ее напоследок из глубин капюшона:
— Жду вас завтра к девяти утра и попрошу не опаздывать. Пожалуйста, когда будете дома, скиньте смс, что добрались нормально. Уже поздно, а путь до города длинный.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
У Марианны чуть глаза не выскочили от удивления такой заботой. Она только и смогла, что кивнуть и скомкано поблагодарить его неизвестно за что.
Интересно, он всех отвергнутых кандидатов провожает с такими почестями?
— До свидания, Петр Аркадьевич, — пробормотала она озадаченно.
— До свидания, Марианна Георгиевна.
И только когда машина выехала на дорогу к городу, Марианна вспомнила, что забыла в кабинете Аракчеева зонтик.
11
Когда Марианна добралась домой, она рухнула в кресло, даже не сняв пальто.
Она чувствовала себя измученной, как будто не в пригород на собеседование съездила, а смоталась по меньшей мере на Эверест и теперь страдала от последствий кислородного голодания. Голова кружилась, сердце колотилось… но ее уже тянуло на покорение новой вершины. В мыслях сами собой выстраивались планы уроков, шла подборка материалов, придумывались разные языковые игры.
Марианна яростно потрясла головой и потерла глаза. Конечно, в воображении уроки проходят гладко и весело! Но в реальности сложностей предстоит немало. Справится ли она, совсем молодая и — скажем честно — не очень опытная учительница? Сможет ли поладить с непростым ребенком и ее упрямым отцом?
Авантюра, чистой воды авантюра! Она ни за что бы в нее не ввязалась. Если бы не обстоятельства. Теперь надо решить: продолжать или отказаться от места, придумав толковую отговорку.
И вот еще вопрос: почему Аракчеев остановился на ее кандидатуре? В то, что его поразил трюк с кефиром, или ее профессиональные качества, она не поверила. Такие люди не будут брать в дом «то, что есть». Нет, причина в другом…
Внутренний голос иронично предположил: а может, миллионер Петр Аркадьевич был ослеплен ее экзотической красотой и тут же, не сходя с места, потерял голову от неземной любви? Ну, или просто пошел на поводу у примитивных мужских инстинктов.
Внутренний голос, конечно, ерничал, однако у Марианны трепыхнулась сердце, а щеки опалил жар. Она прижала к ним холодные ладони.
Чушь, глупости! Аракчеев точно не из тех блудливых папаш, которые мечтают завести интрижку с училкой собственных детей. Во время собеседования Марианне порой казалось, что он вообще не видел перед собой женщину. Он видел Педагога. Он видел автомат, начиненный методиками и программами обучения. Он видел средство, которое поможет ему достичь цели — создать дочь, за которую не будет стыдно.
Вспомнив о девочке с татуировкой на руке, Марианна вздохнула. Даша — еще одна загадка. На вид скромная, неуклюжая, недолюбленная девочка. Но что-то же она вытворила в школе, из-за чего ее пришлось перевести на домашнее обучение! Эта недолюбленная девочка может преподнести неприятный сюрприз…
И что там с ее матерью? Почему Даша живет не с ней, а с отцом? И, надо полагать, живет с ним недавно. В их отношениях проглядывает настороженность, как бывает между людьми малознакомыми и несимпатичными друг другу.
Да кому может быть симпатичен этот сатрап Аракчеев!
Марианна строптиво фыркнула. Ее мысли устремились в опасном направлении, и она пыталась их укротить, как только могла.
Нет. Ей, Марианне, этот элегантный миллионер ни капли не понравился.
Ну, мужская стать, голос звучный… звучный, и противный. Фу.
И почему ей поначалу показалось, что Петр Аркадьевич красивый? Глаза у него как морские ледышки, и рот жестокий, а голове свод стандартов и дремучий Домострой. И каждый жест, каждая гримаса выдает мелкого диктатора и зануду.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Хотя иногда что-то такое в нем порой прорывается… человеческое.
В ее мысли вторгся телефонный звонок. Номер определился смутно знакомый.
— Да? — осторожно ответила Марианна в трубку.
— Доехали нормально? Живы-здоровы? — потребовал отчета мелкий диктатор и зануда.
От неожиданности Марианна не сразу нашлась что ответить, и протянула:
