— Садитесь, — повелительно предложил Аракчеев, когда они очутились на кухне.
Здесь было все так же, как и вчера. Только пирогами не пахло — повариха еще не явилась и не приступила к работе. Но кругом идеальный порядок, в окно светит солнышко, деревянные поверхности, ярко-желтые от лучей, кажутся теплыми, хромированные детали слепят блеском.
— Чай, кофе?
— Кофе, — машинально повторила Марианна последнее слово и робко присела на краешек широкого табурета.
— Капучино, американо, эспрессо? Сахар, корица, шоколад? — Петр Аркадьевич добавил в голос любезности.
Марианна позавтракать не успела, поэтому ей очень хотелось капучино с двумя кубиками сахара, корицей и шоколадом, и еще бы булочку с маслом, и пару толстых ломтиков сыра сверху, но она застеснялась и сказала:
— Американо. Спасибо, ничего не нужно.
Он кивнул и принялся небрежно колдовать у кофеварки с таким количеством кнопок, что если в них хорошенько разобраться, можно наверняка запустить это хромированное чудо техники на орбиту.
Через минуту загорелая, жилистая кисть, сверкнув запонкой в белоснежной манжете, поставила перед Марианной кружку, а следом пододвинула вазу с тонюсеньким имбирным печеньем.
Марианна мельком отметила, что пальцы у Аракчеева длинные, как у пианиста, с аккуратными ногтями.
Он, наверное, ничего тяжелее кофейной кружки в руках отроду не держал, с внезапной желчностью подумала Марианна. Она уцепилась за эту сварливую мысль, чтобы не наплести себе в голове разных фантазий — ее очень смутил нежданный ритуал с приготовлением кофе, так похожий на ухаживание.
Петр Аркадьевич сел напротив, быстро глянул на часы — для этого ему пришлось сделать небрежный, типично мужской полувзмах рукой с отведенным локтем, чтобы заставить манжету скользнуть назад. На миг обнажилось запястье, заросшее золотистыми волосками, и широкий черный ремень, на котором сидели массивные часы.
Убедившись, что может не спешить, Аракчеев выудил из вазочки печенье, похрустел им, сделал глоток из кружки и пододвинул к себе лист бумаги.
Марианна осторожно взялась за ручку чашки. Чашка исходила паром, а запах кофе был такой густой, что его можно было есть ложками. Марианна попробовала непривычно горький напиток, обожглась и беззвучно вдохнула-выдохнула через вытянутые трубочкой губы. Ай, как жжет!
Петр Аркадьевич в этот момент поднял глаза и пристально глянул на ее поцелуйную гримасу.
— Я составил краткий список ваших обязанностей на сегодня, — он передал листок Марианне. — Вот, смотрите: пока ничего особенного. Полагаю, сегодня вы будете знакомиться с Дашей. Но времени терять нельзя. Вам нужно за три месяца вытянуть ее на уровень Бэ-один. То есть, средний. Интэрмедиате.
Он произнес английское слово Intermediate, ужасно его исковеркав, и Марианну пронзило подозрение, что сам Аракчеев английского не знает вовсе.
Так-так, интересно.
— Первым с утра — ваше занятие. Потом придут учителя русского языка и математики. Во время урока русского вы можете отдохнуть, а вот во время урока математики необходимо ваше присутствие. Учительница проведет его на английском, чтобы Даша привыкала. Вы должны оценить, справилась ли педагог, и насколько активно работала Даша. Затем у вас ланч. Потом отдых, чтение книг и прогулка. Потом опять ваши уроки, потом обед. Думаю, не стоит напоминать, что вы должны общаться с Дашей исключительно на иностранном языке. Но при этом нужно дополнительно выполнять какие-то упражнения, заучивать слова. Но что я вам говорю — вы лучше меня знаете, что такое метод погружения.
Последние слова он произнес снисходительно. Марианна была не лыком шита — она тоже вечером освежила память о сути этой методики, поэтому покивала с не менее снисходительным видом.
Петр Аркадьевич продолжил излагать распорядок дня, но Марианне было сложно сосредоточиться на его словах.
Она заметила, что в уголке его скульптурных губ прилипла крошка от печенья.
Такой вот весь элегантнейший, блистательный мужчина, почти что киноактер — и крошка на губах!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Крошка не давала ей покоя. Она ее гипнотизировала. У нее руки чесались коснуться его губ кончиком пальца и навести порядок.
— Вы меня хорошо поняли, Марианна Георгиевна? — настойчиво спросил Аракчеев — видимо, уже не первый раз. — Вы должны к вечеру заполнить контрольный лист — что сделано, что нет.
Она вздрогнула, подняла глаза и поняла, что он поймал ее на том, что она сидит, уставившись плотоядным взглядом на нижнюю часть его лица.
— А? Да, конечно, — отмерла Марианна.
Петр Аркадьевич с сомнением качнул головой, допил остатки кофе и деликатно коснулся рта салфеткой. Марианна воровато глянула из-под ресниц — крошка пропала, губы идеальны.
— Вы обещали мне рассказать об особенностях вашей дочери, — потребовала она излишне громким и строгим голосом, потому что сердилась на себя.
— Вечером. Сейчас нет времени. Постараюсь вернуться пораньше. Но если задержусь — дождитесь меня. Мы еще не коснулись формальной стороны наших трудовых отношений и оплаты.
Аракчеев поднялся, давая понять, что утренний брифинг окончен.
Оплата — это хорошо. Но о формальных сторонах Марианна не имела ни малейшего понятия. Ее заботило другое.
— Уверенного уровня Би-один[5] будет сложновато достичь ученику с ее уровнем подготовки. И всего за три месяца…
— Вы сомневаетесь, что справитесь?
Он посмотрел на нее очень пристально. Марианне захотелось начать оправдываться, но но она сдержанно заявила:
— Конечно, у меня есть определенные сомнения. Скажу точнее через несколько дней. Когда лучше узнаю свою ученицу и ее потребности.
И тут он улыбнулся. Улыбка вышла приятная, и даже озорная. Блеснула полоска зубов, а на его впалых, почти кащеевых щеках, появились едва заметные ямочки.
И Марианне тоже как-то сразу стало весело и хорошо.
— Это правильный ответ, Марианна Георгиевна. Если бы вы самоуверенно пообещали, что справитесь, я бы начал искать другого репетитора. Хотя мне это порядком надоело. Однако вы верно заметили. Невозможно оценить сроки проекта и шансы на его успешное завершение без досконального изучения вводных данных и оценки рисков, — сказал Аракчеев торжественно и как будто немного красуясь.
Марианна глянула на него с недоумением. К чему эта менеджерская тарабарщина? Он так шутит? Или хочет произвести впечатление?
Аракчеев ответил ей бесстрастным взглядом. Лишь глаза его прищурились самую малость, и легко дрогнули губы. Марианна не знала, что и думать.
Впрочем, следующая фраза все расставила по своим местам.
— Постарайтесь завершить этапы исследования и планирования как можно быстрее, чтобы я не терял времени в случае вашего отказа. Сразу вас предупреждаю: объявление о вакансии я еще не отозвал. На всякий случай.
Марианна погрустнела, хотя она понимала, что Петр Аркадьевич прав.
Ну какой же все-таки зануда! Неудивительно, что разведен. Жена наверняка сбежала от него.
Поди, к исполнению супружеского долга он подходит с такой же дотошностью — как над проектом работает.
Прежде чем отправиться в спальню, планирует этапы: исследование, уточнение целей, объема и состава работ.
Только затем раздевается, ложится в кровать и осуществляет последовательное выполнение намеченного. Тщательно, соблюдая нужный темп операций. Не упуская ничего, уделяя внимание деталям… и требуя неукоснительного подчинения его требованиям.
А по завершении отмечает выполненное по контрольному листу и проводит оценку удовлетворенности заинтересованных сторон.
Марианна прикрыла рот ладонью, чтобы заглушить дурашливый смешок, и сделала вид, что закашлялась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Удачной работы, — сказал Аракчеев и быстрым шагом вышел из кухни, бросив подозрительный взгляд на ее разгоревшиеся щеки.
13
На кухню вернулась Валентина. Подошла к окну и взялась поливать одинокую герань.
— Как допьете кофе, провожу вас к Даше, — не поворачиваясь, сообщила экономка. — Она уже позавтракала и умылась. Но вы проверьте. Она иногда хитрит: наскоро споласкивает лицо водой, а зубы не чистит, чушка такая. Потом у нее прыщики и запах изо рта.
