Селянин испуганно вцепился в подлокотники кресла. Но его спутники оставались спокойными, и он понял, что все нормально.
Внизу, едва пассажиры покинули салон, «стрекоза» отлетела в сторону, к другим таким же машинам. Они располагались одна на другой. «Стрекоза» умостилась сверху, четвертой, в этой удивительной пирамидке.
Валентин внимательно оглядел зал, свод которого излучал дневной свет. Зал напоминал скорее зимний сад, чем станцию подземной дороги. Две длинные стены почти сплошь заросли хмелем или чем-то похожим на него. Середину зала занимали очень густые кусты, листва которых была то ярко-зеленой, то голубоватой, а иногда желтой и даже бордовой. Над одним из кустов порхала бабочка, настоящая белая бабочка. Не капустница ли? Чуть правее в бордовой листве задорно щебетала синица-жулан.
Манило присесть на одну из скамеечек, уютно прятавшихся среди живой зелени. И все возвращало к зимнему саду, который Валентин видел когда-то в Ленинграде, в бывшем царском дворце. Но тут, глубоко под землей, было намного красивее, ярче (он невольно подумал: солнечнее, да спохватился — какое солнце в этом тоннеле?)
В зал выходили десятки дверей, то и дело бесшумно распахивавшихся перед людьми, которые спешили уехать или, наоборот, только что приехали. Приезжающие направлялись к площадке, возле противоположной торцевой стены. Оттуда доносился легкий шелест, взлетали и садились похожие на кокон аппараты. Да, внешне они походили на «стрекоз», только значительно меньше размером. Однако рассмотреть их поближе вновь не удалось, потому что доброжелательный женский голос пригласил:
— «Синяя молния» ждет вас, дорогие гости.
В салоне «синей молнии» тоже была живая зелень. Кресла, стол, шкаф с книгами — все не менее изящное и удобное, чем в салоне «стрекозы». Но главным украшением были растения. Казалось, что ты в зеленой беседке, а не в вагоне, который несется под землей.
— Столица через час, — объявила Клавдия Михайловна. — Успеть бы пообедать.
— Так близко?
— Столица? Не очень далеко. В Закавказье… Давайте обедать. Что нам могут предложить здесь?
Но Валентину было не до еды.
— Как же мы за час доберемся в Закавказье? Ведь Сибирь, а мы не в самолете, мы в поезде… Это же нужна скорость пять тысяч километров, это же преодоление звукового и теплового барьеров, колоссальная затрата энергии.
— Барьеры отменяются, Валентин, — ответила Клавдия Михайловна. — И все-таки мы доберемся за час. Даже скорее. Пусть ее мчится, наша «синяя молния», а мы будем обедать. Я бы с удовольствием съела твой любимый суп с гренками и пельмени. Закажем?
Валентин не возразил, и Клавдия Михайловна, обращаясь, видимо, к автомату, приказала приготовить все необходимое.
— Еще и грибной салат, пожалуйста. Чуть не забыла о салате… И молоко, — добавила она. — А «синяя молния», Валентин… тебе о ней расскажет Илья Петрович.
— Да, да… — согласно закивал врач и тут же словно позабыл о своем обещании.
Клавдия Михайловна, вздохнув, вновь напомнила, что надо же объяснить, какая она, «синяя молния».
— Да, да, — повторил врач. — Я сейчас…
Он и теперь, за обеденным столом, держал портрет дочери у себя на коленях.
Рассказ о «синей молнии» занял две-три минуты.
…Скорость в пять тысяч километров? А что удивительного: «синяя молния» мчится в очень разреженной среде, почти в полном вакууме. В земной коре пробиты специальные тоннели, газы из них удалены вслед за камнем… Вот нынешним поездам и удается достигать скоростей, которые прежде были доступны лишь сверхзвуковым самолетам. Причем «синяя молния» тратит неизмеримо меньше энергии…
Все выглядело предельно просто, однако Валентин был инженером-строителем и понимал, что стояло за этой простотой!
На столе, словно на скатерти-самобранке, появилось все, что заказала Клавдия Михайловна. Запахло пряностями. А Валентин во все глаза смотрел на тарелки. Что за диво, роспись на тарелках! Каждая — произведение искусства. Такую видел Валентин разве что в Оружейной палате Московского Кремля. Только бы не уронить чего, не разбить!
А в клинике посуда была обыкновенная. Там многое было самым обычным для двадцатого века: мебель, ковры, само здание. Заботились о его душевном спокойствии, опасались психологического шока… Неужели жизнь теперь — вся целиком и каждая ее малость — прекрасна, как эта роспись на посуде?..
Когда обед подходил к концу, сводчатый потолок стал красным, побелел и вновь стал красным. Тот же приветливый женский голос, что и на станции, ласково предупредил:
— Будьте готовы к торможению… Не покидайте кресел, дорогие гости… Через минуту торможение…
— Вот и столица! — объявила Клавдия Михайловна, небрежно отодвигая чашку с молоком.
Кресла развернулись спинками в сторону движения «синей молнии». А вскоре Валентин почувствовал, что тело его вжимается в пружинящую толщу.
Торможение длилось недолго.
— Вы у цели, дорогие гости! — произнес тот же ласковый голос. — Радостей вам и удач в столице.
У самой двери вагона приехавших встретил молодой человек в сером костюме.
— Меня зовут Халил, — представился он, слегка поклонившись. — Прошу…
Он указал на сигарообразную машину без колес. В ней было четыре места. Валентин вначале предположил, что автомобиль на воздушной подушке. Но множество таких же точно машин бесшумно проносились мимо, и стало ясно: у них какой-то иной принцип движения.
Роботу Халил приказал лечь сзади, в подобие багажника. Саня едва уместился там, скрючившись в три погибели. Валентину, который никак не мог привыкнуть, что Саня — не человек, стало даже обидно за него. Потребовалось повторное приглашение, чтобы сам он занял место впереди, рядом с Халилом.
Селянин принял Халила за шофера. Тот и в самом деле нажал одну из кнопок на щитке перед собой. Но когда машина, чуточку приподнявшись, помчалась, он позабыл о ней, то и дело оборачивался к сидевшим сзади, расспрашивая, как ехали, и сам рассказывал последние столичные новости.
А машина мчалась по тоннелю, стены которого скрывала живая зеленая листва. Овальный свод излучал голубоватый свет. Гладкая, поблескивающая, как стекло, дорога полого поднималась. Их машину обгоняли автомобили с десятками пассажиров. Были и грузовики с какой-то поклажей. А вот шоферов Валентин не увидел. Значит, командуют автоматы? Как в «стрекозе»? Значит, Халил не шофер?
Валентин с любопытством посмотрел на соседа. Тот перехватил его взгляд и доверчиво улыбнулся. Стало неловко спрашивать, кто же он, этот, пожалуй, излишне экспансивный парень? Да и не все ли равно, кто? Человек, хороший человек — разве мало этого?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
