Высокий, худой, с длинной седой бородой. Но его внешность была наименьшей из проблем. Проблема была в его одежде.
На нем была мантия. Длинная, фиолетовая мантия, расшитая звездами. Поверх неё был накинут плащ изумрудного цвета. На ногах — ботинки с загнутыми носами и пряжками. На голове — остроконечная шляпа.
Он выглядел так, словно сбежал с детского утренника или со съемок фильма про Мерлина, бюджет которого состоял из бутербродов.
«Серьезно?» — замерла Рин, чувствуя, как дергается её бровь. — «В центре Лондона? В 1993 году?»
Появление человека ниоткуда, да еще и в таком наряде, должно был привлечь внимание всех: спецслужб, полиции, туристов, психиатров.
Но никто не обернулся.
Прохожие продолжали идти мимо, огибая странного старика так же, как они огибали сам паб. Барьер отвода глаз, очевидно, распространялся не только на здание, но и на тех, кто стоял рядом с ним. Если ты обыватель, твой мозг игнорирует аномалию, даже если она одета в фиолетовый бархат.
Старик подошел к двери, толкнул её и исчез внутри. Дверь закрылась за ним с едва слышным скрипом.
Рин посмотрела на часы. 14:15.
Она продолжила наблюдение.
Через пятнадцать минут у паба появилась женщина. Она была одета чуть менее вызывающе — длинное платье и шаль, но всё равно выглядела как персонаж исторической драмы, заблудившийся во времени. Она несла в руках плетеную корзину, из которой торчали какие-то пучки трав.
Она вошла.
14:45.
Двое мужчин шли пешком, о чем-то громко спорили. Один в старом пиджаке (ладно, это еще куда ни шло), другой — в чем-то, напоминающем ночную рубашку, подпоясанную веревкой.
Они вошли.
Никто не выходил.
Рин нахмурилась. Это не укладывалось в логику обычного заведения. Паб — это место, где люди пьют, едят и уходят. Здесь же был односторонний поток трафика. Люди заходили внутрь, но за час наблюдений дверь ни разу не открылась на выход.
Здание было узким. Втиснуть туда толпу людей было физически невозможно, если только внутри не применялось расширение пространства.
«Дырявый Котел» не был конечным пунктом. Это был шлюз. Вход. Портал. Люди заходили туда, чтобы попасть куда-то еще.
«Подозрительно», — подумала Рин, откусывая кусочек сэндвича. Вкус огурца показался ей пресным, как и вся эта ситуация.
Если это база магов, то почему они так выглядят? Почему они не маскируются? В её мире маг, одевающийся как стереотипный волшебник из сказок, был бы высмеян и, вероятно, наказан за идиотизм. Магия — это наука, это власть, это скрытность. А здесь это выглядело как… карнавал. Культурная особенность? Или попытка заставить работать неизвестные ритуальные мистерии?
Отсутствие выходящих людей настораживало больше всего. Это могло быть ловушкой. Заходишь внутрь — и тебя либо вербуют, либо пускают на эксперименты.
Но с другой стороны, это был единственный след. Единственная ниточка, ведущая к магическому сообществу этого мира.
Рин допила чай. Он остыл и стал еще более отвратительным.
Прошел второй час.
За это время в паб вошло еще пять человек. Все странные. И никто не вышел.
Сидеть дальше было бессмысленно. Она собрала достаточно данных.
Объект защищен мощным, но грубым ментальным барьером. Объект посещаем. Посетители — маги (или местные аналоги). Объект, вероятно, является транспортным узлом.
Риск? Высокий. Награда? Потенциальный доступ к информации, ресурсам.
Рин знала, что правильным решением было бы продолжить наблюдение. Вернуться завтра. Проследить за кем-то, кто идет к пабу. Попытаться прочитать мысли на расстоянии.
Но время работало против нее. Каждый день в этом мире истощал её ресурсы. У неё не было бесконечного запаса денег. У неё не было лаборатории для создания новых драгоценных камней. Ей нужно было действовать.
«Агрессивная разведка», — сформулировала она.
Она — Тосака. Она не прячется по кустам вечно. Если перед ней закрытая дверь, она либо находит ключ, либо выбивает её.
Рин положила на стол несколько купюр, расплачиваясь за еду и чай. Её движения были спокойными, но внутри пружина сжалась до предела. Она готовилась к бою.
Она встала, поправила плащ, убедившись, что доступ к кинжалу Азота свободен. Проверила карманы — камни на месте, легко доступны.
— Пора, — сказала она себе.
Рин вышла из кафе и перешла улицу.
Теперь, когда она приблизилась к барьеру вплотную, она почувствовала его давление. Это было похоже на легкое головокружение, на шепот в затылке: «Поверни назад. Тебе туда не надо. Там скучно. Вспомни, ты забыла выключить утюг».
Ментальное воздействие было навязчивым, липким. Оно пыталось отвести её взгляд, сбить с курса, заставить ноги сами собой повернуть в сторону книжного магазина.
— Verweigern, — тихо произнесла Рин, активируя усиленный ментальный щит.
Она укрепила свой разум, создавая вокруг сознания жесткую оболочку из праны. Шепот стих. Головокружение прошло. Барьер, столкнувшись с сопротивлением подготовленного мага, отступил, признавая поражение.
Теперь она четко видела паб и его обшарпанную дверь.
Это место не вызывало доверия. Оно вызывало брезгливость.
Но Рин сделала шаг. Потом еще один.
Она стояла перед дверью. За ней — неизвестность. Возможно, там логово вампира. Или просто грязная таверна, где подают прокисшее пиво.
Она положила руку на ручку двери. Металл был холодным и липким.
Сердце стучало ровно. Страха не было. Было лишь холодное любопытство и готовность в любой момент ударить всем арсеналом, который у неё остался.
«Если это ловушка, — подумала она, — то я стану той костью, которой они подавятся».
Дверная ручка поддалась с тяжелым, неохотным сопротивлением — звук был сухим, ржавым, свидетельствующим о полном отсутствии надлежащего ухода на протяжении десятилетий. Дверь отворилась, впуская её внутрь.
Переход через порог был подобен физическому удару.
Если снаружи Лондон пах выхлопными газами и сыростью, то внутри «Дырявого Котла» атмосфера имела плотность, близкую к твердому телу. В нос ударил густой смрад. Это был сложный букет, состоящий из дешевого прокисшего эля, въевшегося в древесину за столетия, резкого, едкого дыма старого табака и чего-то приторно-сладкого, напоминающего жженую карамель или дешевую патоку.
Рин инстинктивно задержала дыхание, подавляя гримасу отвращения. Её обоняние, обостренное магическими тренировками, воспринимало этот запах не просто как неприятность, а как химическую атаку.
«Вентиляция отсутствует как класс», — отметила она про себя, делая первый осторожный вдох через рот, чтобы минимизировать контакт с местной атмосферой. — «Санитарные нормы здесь, очевидно, считаются ересью».
Однако за физическим дискомфортом последовало иное ощущение. Куда более важное.
Мана.
Воздух внутри помещения был насыщен магической энергией. Плотность Эфира здесь превышала показатели на улице в несколько раз.
Рин почувствовала, как её магические цепи, находящиеся в состоянии покоя, слегка завибрировали, реагируя на внешнюю среду. Кожа ощутила знакомое покалывание — признак высокой концентрации маны.
Это было
